Эдельвейс
Шрифт:
– Мы двумя связками пойдем, а там и переводчик с нами подниматься будет, – как бы оправдываясь пробормотал Игорь.
– Ну ты как новичок рассуждаешь, – развел руками Алексей Михайлович.
Игорь не мог рассказать учителю всего.
Не мог рассказать, что вся эта идея послать их в одной связке принадлежала не Игорю. И даже не немцу. Это где-то там выше так решили, когда вообще немцам позволили приехать на Кавказ.
Начальник экспедиции – Геращенко, по всему судя человек из органов и
А и отказаться уже было нельзя.
Раньше надо было отказываться.
Еще в парткоме института отказываться надо было.
Но тогда…
Что тогда?
А откажись он – разве не повредило бы это последующей карьере?
Да и вообще – не в привычках Игоря Тетова отказываться от трудного маршрута!
– Игорь, горы необдуманных авантюр не прощают! – сказал Алексей Михайлович с каким то тягостным вздохом, – ты не новичок, чтобы мне тебе о таких элементарных вещах напоминать.
– Да уж я… – начал было оправдываться Игорь.
– Да ты уж хоть вот словарь то возьми, да хоть с десяток фраз самых необходимых зазубри, – с укоризной сказал Алексей Михайлович и протянул своему ученику толстую потертую книгу, – мой словарь инженерных терминов под редакцией Хютте, тут все необходимые слова найдешь, и про крюк и про страховку.
– Спасибо, – сказал Игорь, принимая подарок.
– Эх ты, спаси-и-и-бо, – передразнил его Алексей Михайлович и вдруг крепко хлопнул своего ученика по плечу, – ладно, вернешься с гор – заходи! …
Сто раз вспомнил потом Игорь своего учителя.
Сто раз вспомнил его вися на стенке.
– Штейге хохэ инауф! – кричал Игорь, шедшему сзади Клаусу.
– Was? – кричал в ответ Ланге.
– Гее дорт хиер нихт! – кричал Игорь.
– Warum, nicht? – не понимая, откликался Клаус.
И только на третий день тренировок в связке, они стали понимать друг друга.
И теперь, если Игорь кричал, – Вирф ден стик, пожалуйста, твою мать, – то Ланге снизу отвечал, – бросаю, der Teufel soll den Kerl buserieren! ….
Языковый барьер был преодолен и между девушками.
Рая с Лизе-Лоттой не то чтобы сдружились, но достаточно активно общались на смеси русского со швабским, усиленно при этом помогая себе и друг дружке мимикой и жестикуляцией.
Впрочем, как заметил начальник экспедиции товарищ Геращенко, – две бабы завсегда общий интерес найдут о чем поговорить.
– Was ist das Wort "бабы"? – переспросил Ланге.
– Бабы, дас ист фрау по вашему, – перевел Игорь похлопав Клауса по плечу, – verstehen Sie?.
А Рая с Лизе-Лоттой говорили о женихах.
И о поэзии.
– Вы любите читать? – вежливо поинтересовалась Лизе-Лотта, увидав
– Очень люблю, – горячо воскликнула Рая, открытыми страницами прижав книжку к груди.
– А что вы любите читать? – медленно и как бы с осторожностью минера на минном поле, боясь допустить ошибку, выговаривая эти трудные русские фразы, спросила немочка.
– Стихи, – просто ответила Рая, – вот например немецкий поэт Гейне мне очень нравится, но я только по русски его знаю…
И закрыв глаза, нараспев, Рая прочитала:
Твои глаза – сапфира два,
Два дорогих сапфира.
И счастлив тот, кто обретет
Два этих синих мира.
Твое сердечко – бриллиант.
Огонь его так ярок.
И счастлив тот, кому пошлет
Его судьба в подарок.
Твои уста – рубина два.
Нежны их очертанья.
И счастлив тот, кто с них сорвет
Стыдливое признанье.
Но если этот властелин
Рубинов и алмаза
В лесу мне встретится один, -
Он их лишится сразу!
– Да, это Гейне, – вздохнув подытожила Лизе-Лотта, – но это нужно читать в подлинном виде на чистом немецком языке, тогда вы увидите и услышите настоящую красоту.
– А еще мне нравится Гёте, – сказала вдруг Рая, – мне очень нравится его Фауст.
Лизе-Лотта вскинула брови.
– Фауст? – переспросила она. И улыбнувшись, продолжила, – по трагедии Гете в моем университете я писала большую работу, вроде маленькой научной диссертации…
Лизе-Лотта положила свою руку поверх Раиной руки и сказала, – вот послушайте И она стала читать по памяти:
Ihr naht euch wieder, schwankende Gestalten, Die fr?h sich einst dem tr?ben Blick gezeigt.
Versuch' ich wohl, euch diesmal festzuhalten?
F?hl' ich mein Herz noch jenem Wahn geneigt?
Ihr dr?ngt euch zu! Nun gut, so m?gt ihr walten, Wie ihr aus Dunst und Nebel um mich steigt;
Mein Busen f?hlt sich jugendlich ersch?ttert Vom Zauberhauch, der euren Zug umwittert.
Und mich ergreift ein l?ngst entw?hntes Sehnen Nach jenem stillen, ernsten Geisterreich;
Es schwebet nun in unbestimmten T?nen Mein lispelnd Lied, der?olsharfe gleich;
Ein Schauer fa?t mich, Thr?ne folgt den Thr?nen, Das strenge Herz, es f?hlt sich mild und weich;
Was ich besitze, seh' ich wie im weiten, Und was verschwand, wird mir zu Wirklichkeiten.
– А я знаю, а я знаю, откуда это! – радостно воскликнула Рая, когда Лизе-Лотта перестала читать, – я это место хорошо знаю по русски, я как услыхала это слово "Aolsharfe" и сразу вспомнила, что это Посвящение из начала трагедии, правильно?
– Правильно, – кивнула Лизе-Лотта.
– А вот послушайте, как это по русски!