Эдельвейс
Шрифт:
– Хорошо, - ответила и потянулась к нему, чтобы обнять. Но он отошел назад.
– После выпускного я уезжаю. Навсегда, – холодным тоном отрезал Макс и повернулся, чтобы уйти.
Я дернула его за руку, пытаясь остановить.
– Как навсегда? Ты шутишь, да? – писклявым тоном спросила и почувствовала, как слеза скатилась по щеке. Он нехотя повернулся.
– Я не шучу. Нам нужно уехать. – Он подошел и вытер мои слезы, которые лились нескончаемым потоком.
– У нас еще будет время, чтоб попрощаться.
Макс развернулся и зашагал к своему мотоциклу. Через минуту он уехал, а
Я вернулась в кафе, забрала платье и отправилась домой. На улице шел дождь. Казалось, природа грустила вместе со мной. Люди стали искать укрытие, чтобы переждать ливень и не промокнуть. А мне было всё равно. Холодный дождь лил, как из ведра. Огромные капли, стекающие по лицу, смешивались со слезами. Мозг без устали говорил одно и то же: я не хочу терять Макса, я не хочу терять Макса. Но что- то внутри подсказывало, что уже поздно. Я его потеряла.
4 ГЛАВА. Макс
Я мчался на огромной скорости, не замечая ни проезжающих мимо машин, ни кричащих в след злых водителей. Сегодня день с самого утра не задался. Сначала позвонили родители и сообщили, что приедут сегодня, в школе Аника отказалась от моей помощи, что было очень странным, потом я увидел ее с тем парнем, который нас спас. Черт, да это он ее спас. Обо мне он даже не думал. Ведь он знает, кто я такой, знает моих родителей, знает, что та компания мне бы ничего не сделала. Тогда в парке я испугался не за себя, а за Анику. Если бы не я, то этого бы не произошло. Наверняка родители подослали их, выяснить, с кем я провожу время. Главный вопрос, который собираюсь сегодня задать им – что они хотели от Аники. Ведь ее спас ни кто- либо, а сам Эдуард, сын Главы Ордена Ягуара. Что ордену от нее надо?! Это я тоже надеюсь скоро выяснить. Больше всего меня беспокоит, не рассказал ли ей этот «спаситель», кто я такой. Судя по ее реакции, нет. Хотя в нашей жизни всё резко начало меняться. Эта проклятая встреча. Черт, если б не она, не приехали бы родители, я бы не уехал от моей Аники, мы бы с ней вот так бы не поссорились.
Рухнули все планы. Я надеялся прожить вместе с ней всю жизнь, хотя она этого даже не знала, но теперь я буду вынужден вычеркнуть ее из жизни, как будто ее и не было. Но как это сделать?! Семнадцать лет вместе, это ж не семнадцать дней, которые можно забыть. Уверен, родители постараются сделать это как можно быстрее. Что за спешка, что они приехали? Они никогда не приезжали просто так. Да их и родителями толком назвать нельзя. Бросили в четырнадцать лет, я рос с бабушкой. По словам отца, я должен расти самостоятельно, чтоб стать сильным и вольным предводителем его ордена. Но я не хочу быть в ордене, тем более возглавлять его. Но я единственный
Я въехал во двор нашего особняка и увидел перед парадной родительский кортеж из четырех машин: черный гелендваген и три хаммера. Припарковав байк и сбросив шлем, пошел навстречу судьбе. В дверях было полно охраны.
– Ну конечно, а как же иначе, – глядя в глаза охраннику съязвил я и добавил, - неужели у моего папаши так много врагов, что он уже не в состоянии защитить себя сам.
– Дерзости у тебя не отнять.
Я повернулся и увидел маму. Она как всегда появляется эффектно и непредсказуемо. В одну секунду она преодолела расстояние, отдалявшее нас, и обняла меня. Ее объятиям я был рад, что тут скрывать.
– Привет, – сказал я и отстранился.
– Макс, я так рада тебя видеть. Пойдем внутрь, папа давно ждет тебя.
Мамин голос заставлял расслабляться, так было всегда. Все негативные эмоции она будто поглощала. Мы прошли в дом. В гостиной на огромном диване из черной кожи сидел отец. Таким я его и помнил: зловещим и ужасающим. Отец и мать ничуть не изменились. Я не имею в виду, что они не постарели, это их не касается, а то, что внешность никак не изменили. Они были очень похожи друг на друга. У обоих серые глаза, курносые носы, правильные черты лица, что несомненно я и унаследовал. Единственное их различие- волосы: у отца - черные, у мамы - огненно- рыжие. А характер достался от отца, такой же резкий, жестокий, настойчивый и эгоистический. Как только он увидел меня, сразу закидал вопросами.
– Где ты был так долго? Мы посылали в школу за тобой машину! – гневно спросил отец и, сверкнув желтыми глазами, махнул маме рукой, чтоб она ушла.
– Тоже рад тебя видеть. Давно приехали?
Я небрежно упал на диван, от чего кожа неприятно захрустела, взял со столика бокал с вином и сделал глоток. Не успев проглотить содержимое, выплюнул эту гадость, заляпав белый ковер красными пятнами. Кровь. В бокале была кровь. И как я сразу не догадался.
– Нельзя было предупредить, что в бокале кровь?!
– Мальчик мой, странно, что ты до сих пор не испытываешь к ней жажды. Скоро твое совершеннолетие, и ты должен будешь полюбить ее, ты же помнишь? Помнишь, кем ты должен стать, что от тебя зависит судьба всего ордена?
Я промолчал в ответ. Просто сидел на диване и бросал на него небрежный взгляд.
– Помнишь?! – заорал отец и, вплотную приблизившись ко мне, раздавил в руке хрустальный бокал с кровью. Окровавленные сколки упали мне на колени.
– Помню. Не за чем напоминать, – отрезал я и добавил, - обязательно разбивать бокалы?
Проигнорировав вопрос, он едко засмеялся и продолжил.
– Тогда у нас есть к тебе дело, – обронил отец и позвал мать.
– Конечно у вас дело ко мне, или вы думали, что я поверю тому, что вы сказали по телефону? Что соскучились? – ехидно произнес и засмеялся.
В этот момент вошла мама. Она была одета в черный шелковый халат, на который спускались длинные рыжие волосы, готовые сжечь ее одеяние и превратить в пепел. Как она могла полюбить такого, как мой отец?! Она такая нежная, а он – эгоистичный.