Эдельвейсы для Евы
Шрифт:
Я поглядел ей прямо в глаза и спросил:
– Для чего нужно было подделывать вторую кассету? Ведь там не Света, а Лика Добрякова? Почему вы не сняли Светку?
– Вот дьявол! Это она тебе сказала, эта сука Жанка?
– Сам догадался, – буркнул я.
– Да не ври! Без нее бы ты ни до чего этого не допер… – Рыжая недовольно поморщилась, словно обдумывая что-то, потом стукнула ладонью по столу и очень по-деловому проговорила: – Значит, так. Больше я тебе ничего не скажу, пока ты мне не выложишь, как на духу, что ты знаешь и откуда.
– А если не расскажу?
– Тогда
– А ты тогда прощайся с миллионом.
– Я-то без миллиона проживу, – нехорошо рассмеялась она. – А вот ты без дочки… Мы, знаешь ли, даже не будем ее убивать – зачем брать грех на душу? Просто завезем куда-нибудь подальше да отпустим на все четыре стороны. Или продадим на вокзале. Говорят, нищие покупают детей, чтобы милостыню с ними просить. И не только нищие. Знаешь, кто еще детей покупает? И зачем?
Этого я уже выдержать не мог и бросился на нее. Я готов был ее убить, но наткнулся на очень серьезный и холодный взгляд зеленых глаз, который сразу остудил меня, точно ведро ледяной воды.
– Сядь! Сядь, если ты этого не хочешь, – очень спокойно сказала Регина. И мне ничего не оставалось, как повиноваться.
Прибежал официант – спросить, что у нас случилось.
– Все в порядке, – обворожительно улыбнулась эта тварь. – Просто мой поклонник такой страстный, что не всегда умеет держать себя в руках. Принесите нам, пожалуйста, пятьдесят граммов коньяка, только самого лучшего. И лимончик не забудьте.
– Да перестань ты, Герман, – проговорила она, когда официант ушел. – Валяй, рассказывай. Тебе ведь все равно некуда деваться.
Самое ужасное, что она была права. У меня не было времени на то, чтобы изобрести что-то убедительное, и, подумав, я рассказал ей правду – о соседке, решившей, что я хочу снять ту квартиру, о пане Петро Носе, о таксисте, везшем их в аэропорт, и даже (без подробностей) о своем визите к Жанне и совместном просмотре кассеты.
– Ясно, – кивнула Регина, когда я закончил. – Ну что же, у меня пока нет причин тебе не верить.
– Я тебя только об одном прошу, – я уже не бушевал, а только умолял. – Объясни, почему на второй кассете не Светка…
– Да не волнуйся ты! – Она отодвинула пустую рюмку. – Я же сказала, что девочка твоя далеко, в надежном месте. – Ну не мотаться же туда каждый раз ее снимать?
Ох, как мне хотелось ей верить…
– Как же ты все-таки не боишься? – поинтересовался я. – Ну, допустим, заплачу я тебе этот проклятый миллион. Но ты же понимаешь, что, как только я получу свою дочь, я же тебя и твоих подельников из-под земли вырою?
– Ну, про подельников моих, я так поняла, ты ничего не знаешь, – хитро улыбнулась рыжая гадина. – Миша не в счет, его уже сожгли. А я… За меня не беспокойся. Меня ты точно не найдешь. Я буду уже далеко от этой гребаной страны.
– Вот что, – я принял решение, – твоя взяла. Ты получишь свои деньги. Но при одном условии – мне нужны стопроцентные гарантии, что моя дочь жива.
Регинка снова задумалась, потом поднялась, подхватила свою сумочку.
– Пойду носик попудрю, – заявила она, словно и не слышала того, что
И опять я с трудом удержался от желания рвануться за ней. От этой хитрой стервы можно было ожидать чего угодно.
Но она опять не сбежала, быстро вернулась и протянула мне свой миниатюрный мобильник:
– Это тебя!
Я недоуменно поднес телефон к уху и услыхал голосок… Светки!
– Гелман, але! – прочирикала она.
– Светик, девочка моя… – Горло сдавило спазмом.
– А мы сейчас пойдем на моле! – в свойственной ей манере дочка тут же принялась излагать все, что занимало ее в данный момент. – Мне Нина сделала венок из цветов, я в нем класивая. А еще у меня есть новая кукла Юля. А ты когда плиедесь, Гелман?
– Ну, убедился? – Регина отобрала у меня телефон и стала быстро тыкать в кнопки наманикюренными коготками.
Я сидел как пришибленный. Это действительно была Светка, сомнений быть не могло.
– Где она? Где моя дочь? Да отвечай же ты, черт возьми, оставь в покое этот дурацкий телефон!
– Ну, вот и все! – Регина отложила свой мобильничек. – Это я номер удалила, а то мало ли что тебе в голову придет… Ну что, убедился, что девчонка твоя жива и здорова? Будешь теперь меня слушаться?
– Да, буду, черт бы тебя побрал!
– Ну, вот и молодец, какой хороший мальчик. – Она потрепала меня по волосам. Я дернулся, Регина хрипловато засмеялась. – Значит, так. Поезжай сейчас домой и занимайся своими делами. Постарайся как можно скорее попасть в Германию и получить свое наследство. А потом, когда все будет готово, я скажу тебе, что делать.
– А как я тебе сообщу, что все готово?
– Не беспокойся, это не твоя забота. Я сама тебя найду. Ну что, идем? – она поднялась из-за стола и изящным движением поправила свое черное платье.
Я чувствовал себя совершенно обессиленным. Да, я получил подтверждение, что со Светкой все было нормально – но это было единственное, что я узнал. А меня интересовало еще очень многое…
– Скажи, но как вам удается следить за мной? – спросил я, когда мы уже спускались по резной деревянной лесенке. – Вы всегда в курсе и где я нахожусь, и что я делаю… Неужели у вас действительно целая шайка, целая система наблюдения?
Рыжая змея с зелеными в крапинку глазами соблазнительно засмеялась:
– Ох, до чего же вы, мужики, любите все усложнять… Знаешь, дорогой, все гораздо проще, чем ты думаешь…
На прощание она долгим, нежным движением погладила меня по лицу. И – я готов был себя за это убить! – но, черт возьми, как же завело меня ее прикосновение…
После ресторанчика наши пути разошлись. Я сел в Сашкину «Тойоту», рыжая поймала машину и укатила в неизвестном направлении.
Я был совершенно выбит из колеи, меня раздирали самые противоречивые чувства. Когда я услыхал дочкин голосок, у меня просто камень свалился с души. И во мне проснулся какой-то охотничий азарт. Я не хотел, не мог выступать в роли овцы, покорно бредущей на заклание. Я обязан был бороться – вот только не знал как…