Эдем 6
Шрифт:
По аналогичным технологиям перемещения создавались и некоторые рунные тубусы, которые позволяли перемещать заключённые в них объекты на почтительные, но не такие уж и огромные расстояния, обычно речь идёт о сотнях километрах. Существует и ряд ограничений использования этих артефактов, однако смертные уже давно научились создавать особую зачарованную бумагу, а что касательно расстояний… Эдем не настолько большой, чтобы это являлось проблемой.
Поэтому даже в полном окружении врага Ланс мог держать связь с внешним миром. Да, за каждый метр пергамента уходили десятки золотых монет из личного кармана аристократа, ведь таких денег
— Они снова заряжают катапульты, господин Бальмуар, — с тяжёлым вздохом полным боли произнёс Рудольф, покрытый засохшей кровью врагов и бинтами, которые пропитались уже собственной кровью. — И, кажется, часть пленников они отпустили… Предварительно изувечив…
Всё сказанное оказалось чистой правдой. Прошлой ночью Беринот отдал очередной приказ о вылазке. Отряд довольно опытных диверсантов-паресисов, доукомплектованный простыми смертными егерями. Он действовал с первого дня осады, изматывая противника.
Враги действовали по началу слишком уверенно. Да, они сразу вырыли траншею, так что открыть ворота и въехать конницей в лагерь осаждающих не получится, однако те же дозорные могли позволить себе спать и пить на посту. За такую ошибку их тут же наказали, как и множество раз потом.
Однако всему приходит конец. С каждым днём потери диверсантов, в том числе среди магов, росли. Сегодня из паресисов не вернулся никто. Обычно пленных солдат стараются калечить и отпускать обратно к защитникам, но для чувствительных к хару порой делали исключения, если те, конечно, не являлись благородными людьми или хотя бы зажиточными алетисами. Всё же даже без рук маг ещё может оказаться полезным.
Через считанные минуты катапульты сделали залп и за стену перелетели четвертованные тела союзников. С шумом мешки ударились о донжон, после чего порвались и останки повалились прямо на головы защитникам. К слову, захватчики уже переместились куда ближе к стенам, буквально двадцать метров и начинаются оборонительные постройки с траншеями. Чуть дальше строятся осадные башни.
Причина тому банальна и незамысловата: защитники выдохлись. Стрелы и болты почти полностью кончились, башни разрушены, даже магический купол фактически разрядился и вряд ли выдержит ещё один залп, если вообще удастся его запустить. Ещё одного мясного голема некромант собрать не успеет, да и силы его подходят к концу.
— Сир рыцарь! — сразу же воскликнул Рудольф и со стоном попытался сделать воинское приветствие, заметив своего господина.
— В восточной стене делают ещё одну брешь. Алхимических горшков нет, как и людей. Отогнать мы их просто не можем, ведь каждый метр под прицелом инженерных машин врага, — отчитался уставший и израненный Беринот Терейский, чей доспех пестрил ужасными трещинами и вмятинами. — Будем пытаться удержать донжон.
— Вам лучше остаться со мной здесь, — напомнил Лансемалион Бальмуар, не отрываясь от очередного письма.
— У нас осталось слишком мало людей. Боевой дух на крайне низком уровне. В победу никто уже не верит, кроме вас. И если вы хотите, чтобы они сражались, то рядом должен стоять я. Да и… без меня замок падёт слишком рано.
— Я пойду с вами! — тут же воскликнул Рудольф, проковыляв три метра за десять секунд.
— Нет, ты останешься здесь, — жёстко и бескомпромиссно произнёс рыцарь. — И если я умру, то на следующем
После этого Беринот Терейский отправился вниз к главному входу в донжон, попутно громко хлопнув дверью. От звука даже некромант осел на пол лишившись чувств. Хотя вернее будет сказать не от звука, а от катастрофического переутомления.
У Рудольфа же от злости аж зубы заскрипели. Сдаться на милость врагу? Бывшему сержанту подобное казалось чем-то совершенно немыслимым, постыдным и ужасным. Хотя в Ландосе с добровольно сдавшимися обычно обходятся довольно хорошо, особенно если сражение в поле. Это только на осадах могут четвертовать и за стену отправить какого-нибудь смерда. Но по-другому можно сказать никак, ведь сами осады и так довольно тяжелы, поэтому нужно использовать все доступные возможности, чтобы не потерять своих людей.
Да и как бы о лояльности лариосы не забывают, поэтому некоторые особенно преданные воины могут даже на десяток латников с ножом прыгнуть, после чего убить кого-то ударом в забрало. Таких в плен брать проблемно и опасно. Некромантов тоже особо не уважают, поэтому зачастую убивают на месте. Обладатель ядовитого оружия тоже ждёт смерть. В общем, существует негласный список мразей, которых в плен брать не стоит.
Лансемалион Бальмуар же тихо вздохнул и продолжил писать письмо. Эти люди вокруг… они вроде слушают его, но почему-то не слышат. Вот тот же рыцарь, зачем он куда ушёл? Сидел бы здесь, но нет, нужно играть в героя… Спорить же с ним в данной ситуации бесполезно. По одному матёрому лицу понятно, что это вопрос из числа принципиальных, которые не обсуждаются. Это немного бесило, ведь согласно планам Беринот должен пережить осаду, а не подыхать как герой на последнем рубеже обороны.
И всё же несмотря на плачевность ситуации… Барон проиграл войну. Да, никто в замке в это не верит и готовится ко смерти и встрече с Этием, но вот аристократ наблюдал за происходящим с совершенного другого ракурса и даже не переживал. С одной стороны, решение Милета Лаберуса по сбору всех сил довольно правильное. Без каких-либо сомнений он сразу же решил не мелочиться и привёл сюда тысячи солдат, чтобы точно взять замок. Благодаря колоссальному численному преимуществу он проводил штурмы чуть ли не круглые сутки, уводя в резерв раненных и уставших, после чего ставил на их место свежих бойцов. Защитники же выматывались и плевались кровью, боясь сомкнуть ночью глаз. Да и как уснёшь, когда осадные машины работают по куполу?
И всё же оборонятся крайне легче, особенно на высоких и крепких стенах. Враг нёс потери, в моменты некоторых штурмов соотношение потерь составляло один к четырём и один к шести. Один раз у южных ворот удалось и вовсе отразить атаку и не потерять ни одного защитника, при этом убив целых тридцать солдат врага и лишив боеспособности ещё шестьдесят. Поэтому войско под стенами стало существенно меньше, как, впрочем, и количество живых в замке сократилось с сотен до десятков.
Да, сохранивших боеспособность врагов ещё больше половины от общего числа, плюс завтра на ноги поднимут и многих раненных. Также в случае нужды будут созваны дополнительные знамёна, на места павших рыцарей встанут их дети и их оруженосцы, получая и титулы, и новую ответственность. Однако в этом нет нужды, ведь и оставшихся сил хватит для последнего штурма.