Эдем
Шрифт:
В памяти зашевелилось воспоминание.
– Я что-то слышал в момент пробуждения о ядовитой атмосфере. Но сейчас дышу вполне свободно? – удивился я. – Ты можешь это объяснить?
Бортовой компьютер выдал непродолжительную заминку.
– В долине наблюдается концентрация токсичных газов, но здесь, на холме, в диаметре пятисот – пятисот пятидесяти метров окружности состав воздуха пригоден и устойчив.
Я нахмурился, представив, что со мной случится, если ветер
Рискнув выйти наружу, - странный самообман, ведь мне казалось, будто переплетенные корни-стены меня защищают, - я поразился виду. Повсюду, куда ни кинь взгляд, простирались розовые деревья, как бесконечное застывшее розовое море. Дерево, в которое попала моя криокапсула, ударом было, по всей видимости, расколото надвое, но выжило, постепенно обрастая со всех сторон и образовав необычную пещерообразную нишу, в которой я теперь поселился. Мой дом на неопределенное время, пока я буду исследовать чужой мир в ожидании спасательного судна и решать, будить команду или заснуть самому.
Я обошел вокруг своего «дома», поражаясь тому, что не осталось никаких следов удара и горения. Ствол выглядел уродливо по сравнению с соседними, раздутым и изогнутым, но крона образовала ровный свод. И с высоты полета вряд ли можно увидеть последствия падения обломков. За время, которое я выздоравливал, природа полностью восстановила девственный вид, как до аварии. Когда сюда прибудет спасательная экспедиция, надеяться можно будет только на маяк, потому что с такой скоростью роста деревьев видимых следов присутствия корабля на поверхности не останется.
Дерево при ближайшем рассмотрении оказалось не так уж похожим на земное растение, как на первый взгляд. Корни и ствол кремового цвета казались неотличимыми друг от друга; хаотично переплетаясь между собой, будто нити канатов, они тянулись вверх, к солнцу, и в вышине разветвлялись на множественные витые веточки. Если приглядеться, то и ветви не были одиноки, каждая спиралевидно закручивалась вокруг нескольких других. Так делают стебли вьюнов, находя опору. По сути это даже нельзя было назвать деревом, то был симбиоз множества тонких стволов, образующих единое целое.
Сладкий аромат меда и кедра шел от цветов. Похожие на яблоневые соцветия, но раз в десять крупнее и толще. Я потрогал лепестки кончиками пальцев – они были гладкими и плотными как воск. Совсем не земные. На кончике звездообразного пестика мерцала капля густого нектара. Не удержавшись, - хотя Протокол Безопасности предостерегал от подобных неосторожных действий, - я лизнул жидкость и поразился вкусу. Мгновенно заурчал живот, напоминая, что если я хочу выжить, необходимо питаться. Сорвав цветок, я отнес его в капсулу, чтобы Адам проверил состав нектара.
– Питательные свойства даже выше, чем в смеси, которую вырабатывала система жизнеобеспечения корабля, капитан, - шокировали
– Адам, ты хочешь сказать, что это съедобно?
– Так точно, капитан, - последовал ответ. – Съедобно и безопасно.
Что ж, проблема питания решена, хотя такое чудесное совпадение человеческих потребностей и инопланетной растительной пищи показалось мне удивительнейшим фактом. Еще никогда наша исследовательская экспедиция не наталкивалась на столь гостеприимный мир. Я вышел, окидывая взглядом прекрасный райский сад, распростертый предо мной, вдохнул чистый свежий воздух и раскинул руки:
– Ну, здравствуй, Эдем!
Безмолвие было мне ответом, ни шелеста вокруг, ни ветерка. Ни пения птиц, ни криков животных. Только еле слышное потрескивание растущих ветвей да лопающихся с тихими хлопками бутонов.
Острый интерес первооткрывателя вспыхнул во мне, и я отправился на обозрение окрестностей. К вершине холма, откуда больше видно. Необходимо было также найти остатки сгоревшей капитанской рубки, удостовериться в гибели членов экипажа и, как это ни удручало, их похоронить.
– Адам, опасных животных нет? – должен был я спросить, хотя был почти уверен в ответе.
– Нет, капитан.
– Значит, на этой планете венец творения – растения, - задумчиво бредя по ковру из розовых лепестков, на которых сквозь полог густого леса плясали солнечные лучи, ярко подсвечивая дорогу, кивнул я.
– Растительный мир также отсутствует, капитан.
Утверждение Адама заставило меня приостановиться. Я тронул ладонью бугристую кору, на ощупь она была теплой, даже теплее чем моя кожа. Упругой, но не твердой, какой должна быть кора. Казалось, можно видеть, как со скрипом переплетение чуть расширилось, дерево поднялось выше. Оно росло прямо на моих глазах.
– Что же это, Адам? – потребовал я.
И браслет на моем запястье снова ожил:
– Мне не с чем сравнить, капитан, я встречаю такое сочетание впервые. Основа этой жизни – белок с высокой биологической активностью, похоже на симбиоз растений и микроорганизмов, так, будто на этой планете разделения на животных и растения в свое время не произошло. Также анализ среды показывает присутствие большого количества спор, поэтому я бы осмелился предположить, что местная форма жизни – эукариотические организмы.
– Грибы! – ахнул я, глядя наверх и поражаясь внешнему сходству с растениями. Это, по крайней мере, объясняло быстрый рост. А еще наличие токсинов в долине: как известно, некоторые грибы ядовиты, мне повезло, что они растут внизу.
– Чтобы узнать это точно, понадобится не один день и оборудование, которое осталось на основной части корабля. Я мог бы передать в главный компьютер данные через вашу капсулу криосна, но при аварии значительная часть необходимых для анализа программ была повреждена, и устранить неполадки возможно только вручную.