Эдгар По
Шрифт:
[82]
"Тамерлан и другие стихотворения". Было это в начале мая 1827 года.
Где и на что жил тогда По, неизвестно. Возможно, на остатки денег, полученных от миссис Аллан и мисс Валентайн. По некоторым сведениям, ему удалось найти работу в какой-то бостонской газете, хотя подготовка к печати даже столь небольшой книжки с неизбежными переделками и правкой текста отнимала, должно быть, значительное время, не оставляя досуга для других занятий. К моменту ее выхода в свет По оказался без гроша в кармане. Томас был всего лишь типографом, а не издателем, и поэтому весь тираж, вероятно, остался у него на руках. Немногие проданные экземпляры были скорее всего куплены на последние медяки самим По. Два экземпляра он послал на рецензию. Позднее По говорил, что издание было прекращено "по соображениям частного порядка". Что это за соображения, нетрудно догадаться. Возможностей для сбыта издания через книготорговцев не имелось; будь книга
Именно то, что стихи эти позволяют заглянуть в душу их юного создателя, и определяет главным образом их сегодняшнюю ценность. "Тамерлан" выделяется среди прочих смелостью замысла, и написание
[83]
его следует, видимо, датировать более поздним, университетским периодом, ибо стиль поэмы и самый выбор темы носят достаточно отчетливые следы влияния классического образования. Интересно это произведение преимущественно тем, что здесь уже обнаруживаются главные особенности будущих творческих склонностей и устремлений автора. Что до "других стихотворений", то за их строками видится впечатлительный юноша, наделенный врожденным чувством ритма и мелодии и обладающий мастерством стихосложения, удивительным в столь молодом поэте, который, находя очарование в общении с людьми и природой, ценил его не само по себе, но скорее как источник мечтаний и настроений, пробуждающих вдохновение. В целом уже они давали право сделать вывод, что Эдгар По был одарен двумя главными для поэта качествами - чувствами и мыслями, достойными художественного выражения, и способностью к их образному воплощению. Среди произведений, включенных в его первый сборник, наиболее яркое тому подтверждение мы находим в стихотворениях "Мечты" и "Озеро". Последнее особенно примечательно, потому что из него мы впервые узнаем, как рано Эдгаром По завладели странная меланхолия и думы о смерти, сделавшиеся со временем его постоянными спутниками.
Был в мире мне на утре дней
Всего милее и родней
Забытый уголок лесной,
Где над озерною волной
Я одиночество вкушал
Под соснами, меж черных скал.
Когда же ночь своим плащом
Окутывала все кругом
И ветер начинал опять
В ветвях таинственно роптать.
Во мне рос ужас, леденя,
Как холодок от волн, меня.
Но не со страхом был он все ж,
А с трепетным восторгом схож
И слаще для меня стократ,
Чем наибогатейший клад
Иль даже твой влюбленный взгляд.
И верил я: под толщей вод
Меня на ложе смерти ждет
Та, без кого я стражду так,
Что погружен мой дух во мрак,
[84]
И только рядом с ней, на дне,
Вновь светлый рай заблещет мне(1).
Публикация "Тамерлана", похоже, окончательно истощила кошелек По и терпение его квартирной хозяйки. Он оказался в отчаянном положении. Физический труд, даже если бы нашлась работа, был ему не под силу, а обратиться за помощью в Ричмонд казалось немыслимым. В этот критический момент, раздираемый внутренней борьбой между гордостью и голодом, он вспомнил об отличиях, завоеванных им на университетском плацу, и обратил взоры к армии.
Архивные документы министерства обороны свидетельствуют о том, что По вступил в ряды армии Соединенных Штатов 26 мая 1826 года под опять-таки вымышленным именем Эдгара А. Перри. Возрастом своим он указал двадцать два года, хотя было ему всего восемнадцать, а местом рождения - Бостон, назвавшись клерком по профессии. Согласно описанию внешности, имеющемуся в его послужном деле, у него были серые глаза, каштановые волосы и белая кожа. Рост его равнялся пяти футам восьми дюймам. Без дальнейших промедлений новобранец был зачислен в восьмую батарею 1-го артиллерийского полка, расквартированного в ту нору в окрестностях. Бостона. В Форт-Индепенденсе, где несла службу его часть, По находился с конца мая по конец октября 1827 года. В этот период он, очевидно, прошел рекрутскую подготовку,
О жизни По в Форт-Индепенденсе известно очень мало. Позднее говорили, что во время пребывания в армии он писал письма своей приемной матери, на которых обратным адресом был указан Санкт-Петербург (!). Некоторый свет на этот отрезок его жизни помогла пролить не так давно обнаруженная подшивка старого бретонского журнала "Порт Америкен", выходившего в 1827 году.
С этим малоизвестным изданием начиная с лета и до конца 1827 года сотрудничал брат По, Уильям Ген
– ---------
(1) Перевод Ю. Корнеева.
[85 ]
ри. Он помещал там и прозу и стихи, обычно подписывая свои произведения инициалами У.Г.П. Коль скоро можно судить по его публикациям, он поддерживал в ту пору связь с находившимся в Бостоне братом; в своей новелле "Пират", например, Генри По пересказывает в романтическом духе историю любви Эдгара и Эльмиры Ройстер, а затем публикует под собственным именем несколько отрывков из стихотворений, включенных в сборник По, о котором шла речь выше. Отсюда следует вполне обоснованный вывод, что, служа в армии, По переписывался с братом и послал ему из Бостона экземпляр своей первой книги.
Если бы в тот период обстоятельства жизни Эдгара По сложились иначе и на его пути повстречались люди, чье сочувствие и участие защитили бы его благородную и ранимую душу от ударов враждебной судьбы, поселив в ней покой и уверенность в будущем, если бы он оказался в условиях, благоприятствующих свободному творчеству и художническому самосовершенствованию, Америка, быть может, увидела бы рассвет гения, блеск и сила которого вызвали бы восхищение и преклонение современников, а не запоздалое признание, пришедшее лишь после того, как презрение и жалость уступили наконец место пониманию. Увы, этого не произошло, и человеку, духовный мир которого отличали редкостное богатство и глубина чувств, а ум - исключительная острота и ясность, суждено было испытать все тяготы, какие только могла нести с собой для утонченной натуры служба в линейном артиллерийском полку, прозябавшем в казармах в то безмятежно мирное время.
31 октября 1827 года батарея, где служил Эдгар А. Перри, получила приказ о передислокации в форт Моултри, Южная Каролина, расположенный на острове Салливана, у входа в Чарлстонскую гавань.
Глава десятая
Передвижения войск в ту блаженную нору, когда еще не было железных дорог, осуществлялись по большей части водным путем. Ясным осенним утром, 8 ноября 1827 года, караван военных транспортов, на один из которых погрузилась батарея По, воспользовавшись
[86]
свежим попутным ветром, вышел из Бостонской гавани и, оставляя позади Кейп-Год и окутанный голубой дымкой Нантакет, взял курс в открытое море с тем, чтобы миновать опасные прибрежные мели и рифы. Путешествие это, во всяком случае для По, было исполнено романтического очарования. Надутые ветром паруса, развевающиеся флаги, блеск солдатского оружия и амуниции, летящий с корабля на корабль зов сигнальных труб - все это рождало у По такое ощущение, будто он участвует в настоящей военной экспедиции. Плавание курсом на юг вдоль Атлантического побережья Соединенных Штатов продлилось десять дней, и в воскресенье 18 ноября караван вошел в Чарлстонскую гавань.
Вся армейская эпопея По, во время каковой ему пришлось немало попутешествовать, может служить, если взглянуть на нее с литературной точки зрения, замечательной иллюстрацией одной из отличительных особенностей его писательского метода, состоявшей в искусном переплетении вымысла с запечатленными исключительно точно деталями реальной обстановки и обстоятельств, в которых ему доводилось бывать. Описание этого периода можно было бы с полным основанием назвать "Историей о том, как Эдгар По собирал материал для своих произведений". Вопреки распространенному мнению о том, что По черпал элементы местного колорита главным образом из прочитанных книг, несомненен тот факт, что он часто брал их из окружающей жизни и природы, лишь в самой незначительной степени облагораживая и обогащая свои находки на основе литературных источников. Даже вымышленные места действия он рисует с большой изобразительной силой, и его описания природы, хотя и носили часто собирательный характер, возникали тем не менее из впечатлений от виденных им в действительности пейзажей. Причудливой, запоминающейся прелестью того края, где ему предстояло провести около года жизни, не отягощенной заботами о пропитании или недостатком досуга, навеяны многие страницы его новелл "Золотой жук", "Продолговатый ящик", "Человек, которого изрубили в куски", "История с воздушным шаром", так же как и пронизанные светом закатного солнца и синевой морских просторов меланхолические картины, столь часто возникающие в его стихах после посещения Каролины.