Единорог
Шрифт:
– - О, я не могу...
– - сказала Мэриан.
– - Оно слишком... слишком великолепно, слишком дорого для меня!
– - слова прозвучали неожиданно зло.
– - Глупости! Я заставлю вас взять ожерелье. Нет, ни слова больше. И не снимайте его. Оно создано, чтобы его носили.
Мэриан бормотала слова благодарности, расстроенная и покрасневшая. И все же она не могла не радоваться, получив такой замечательный подарок. Она нервно перебирала его пальцами.
Обе замолчали; Мэриан была взволнована, а Ханна, кажется, поглощена какими-то другими мыслями. Мэриан подумала, что сегодня Ханна
Ханна опередила ее:
– - Я приглашу Эффингэма Купера посмотреть мое новое платье. Вы должны с ним познакомиться.
Мэриан была ошеломлена. После столь длительного молчания по поводу Райдерса это небрежное упоминание удивило ее и привело в замешательство. И в то же время она поняла, что упоминание не было таким уж небрежным. Ханна произнесла это немного смущенно, как будто слова были заранее обдуманы и их нелегко было вымолвить. Мэриан попыталась ответить спокойно:
– - А мистер Купер уже там?
– - Слова выдавали ее осве домленность.
– - Он прибывает завтра.
Значит, послезавтра Алиса Леджур может пригласить ее. Женщины не смотрели друг на друга. Мэриан ужасно хотелось продолжить разговор. Она сказала:
– - Старый мистер Леджур, должно быть, радуется посетителям. Мистер Скоттоу сказал, что он ученый. Вы знаете, что он изучает?
– - Кажется, греческий. Платона. Он пишет книгу о Платоне.
– - Жаль, что я не знаю греческого. Какой он, старый джентльмен?
– - Не знаю, -- ответила Ханна.
– - Я никогда с ним не встре чалась.
– Она повернулась и посмотрела в глаза Мэриан.
Совершенно пораженная таким ответом, Мэриан едва осмеливалась встретиться взглядом со своей хозяйкой. Когда она наконец решилась, то почувствовала, что Ханна опять напряженно размышляет о чем-то еще, и прошло время, прежде чем Мэриан поняла, что рука со множеством колец, настоятельно протянутая к ней, как бы просит, чтобы ее пожали. Она сделала это.
Впервые Мэриан так прямо смотрела на Ханну. Действительно, такая внешность редко встречалась в ее жизни. Она внезапно поняла, что ей предъявляют какое-то требование, и напряглась, готовая его выполнить. Обращенное к ней встревоженное утомленное прекрасное лицо с золотистыми глазами сияло, как будто действительно озаренное светом.
– - Простите меня, -- сказала Ханна.
– - За что?
– - За этот бесстыдный призыв к любви...
– - Она на минуту задержала руку Мэриан, а затем опустила ее, глядя на дом. Но потом она снова обратила настойчивый взгляд на лицо девушки, как будто давая ей понять, что разговор не окончен и должен быть продолжен в том же ключе.
– - Ну... Вы знаете, что я люблю вас, -- сказала Мэриан. Она сама удивилась, услышав свои слова, так как не привыкла вслух проявлять подобные
– - Да. Спасибо. Я думаю, что каждый должен призывать любовь, просить ее. Как странно, что люди боятся этого слова. Однако все мы нуждаемся в любви. Даже Богу нужна любовь. Я думаю, именно поэтому он и создал нас.
– - Он плохо все организовал, -- сказала, улыбаясь, Мэриан. Произнеся эти слова, она почувствовала, что действительно любит Ханну, просто прежде она не могла найти названия своим нежным чувствам.
– - Вы хотите сказать, потому что люди не любят Его? Но они любят. Несомненно, мы все любим Его, скрывая это под той или иной маской. Он так жаждет нашей любви, а огромнее желание любви может вызвать любовь к жизни. Вы верите в Бога?
– - Нет, -- ответила Мэриан. Она не чувствовала вины, признаваясь в этом. Она была слишком захвачена разговором и не представляла себе, что Ханна религиозна. Она никогда не ходила в церковь.
– - А вы верите?
– - Да, думаю, что верю. Я никогда не задавала себе такого вопроса, поскольку не способна к размышлениям. Я просто должна верить и должна любить Бога.
– - Но, предположим, вы любите что-то, чего нет здесь?
– - В известном смысле ты не можешь любить что-то, чего нет. Мне кажется, если ты действительно любишь, значит, оно здесь. Но я не разбираюсь в таких вещах.
Уже почти стемнело. Очертания Райдерса растаяли в небе, оставив созвездие огней. Кто-то пересек дальний конец террасы, спустился по ступенькам и скрылся в направлении рыбных прудов. Серебряная луна сократилась до размеров тусклой золотой монеты, и свет ее уже таял в последних сумерках. Легкий ветерок подул с ,. `o.
Ханна вздрогнула и закуталась в шаль.
– - Надеюсь, ветер не начнется снова.
– - Le vent se leve -- il faut tenter de vivre. (Поднимается ветер -надо пытаться жить).
– - А, -- она помедлила, затем продолжила: -- Ночи -- печальное время суток. Как таинственны день и ночь, это бесконечное чередование тьмы и света. Переход всегда действует на меня. Одолевают грустные мысли -- о людях, испуганных и попавших в беду, обо всех одиноких и обездоленных, об узниках... Ладно, я пойду домой, а вы прогуляйтесь по саду.
– - Вы не пройдетесь со мной? Давайте сходим на утесы и полюбуемся лунным светом.
– - Нет, идите вы. Я лучше подумаю о вас здесь. Идите этой дорогой, так быстрее. Спокойной ночи. Простите меня.
– - Она быстро встала и скрылась, прежде чем Мэриан успела подняться.
Девушка некоторое время стояла озадаченная и растроганная. Она радовалась, что барьер между ними сломался, но вместе с тем и была взволнована какой-то невнятной мольбой. Ей хотелось сказать: . Однако разговор с Ханной был ей совершенно не понятен.
Луна теперь полностью воцарилась на небосклоне. Мэриан медленно двигалась по саду. Подойдя к воротам, которые показала ей Ханна, она попыталась их открыть, но они не поддались, как будто кто-то держал их с другой стороны. На минуту она забеспокоилась, затем дернула снова, и они распахнулись, осыпав ее землей и песком. Она попыталась выйти.