Единорог
Шрифт:
Она подумала о Вилли. Послезавтра ему предстояло оказаться в Руане на операционном столе Жоржа Бриссо. Да, его ожидали малоприятные два часа, но это было необходимо.
Десять минут спустя она сидела на кровати одетая и вникала в расписание бейрутского аэропорта, а ночной портье спускался с ее чемоданами.
Глава 8
Директору музея Маттиоре удалось сделать над собой необходимое усилие и скрыть раздражение.
— Поверьте, мсье Рэнсом, — сказал он учтивым тоном, — все мы отлично понимаем, какая на нас возлежит ответственность. По возвращении
Человек, сидевший на дальнем конца стола в кабинете директора, откинулся на спинку стула и устало сказал по-французски:
— Я в этом не сомневаюсь. Но я не хочу перечить мистеру Лейтону. Он платит мне деньги, чтобы я представлял его интересы. И он в своем праве. Как-никак, Ватто — его собственность.
Рэнсом говорил по-французски достаточно бегло, хотя и с английским акцентом, к которому примешивался американский, что действовало директору на нервы.
Рэнсом, одетый в темно-синий блейзер европейского покроя, бежевые брюки и кремовую рубашку с серебристо-серым галстуком, был высок, довольно коротко острижен, хотя его густая черная шевелюра создавала впечатление некоторой небрежности в прическе. На загорелом лице темнели глаза кофейного цвета, а на щеках виднелись пятна, состоявшие из множества маленьких черных точек, словно когда-то он получил пороховые ожоги. Нос у него был с горбинкой.
Директору не нравился этот человек, но он не мог себе позволить выказать свое отношение. Он сказал:
— Разумеется, мсье Лейтон имеет право застраховаться от любых неожиданностей. Именно ему принадлежит полотно великого мастера, найденное в нашем городе. Картина представляет собой огромную ценность, и мы бесконечно признательны ему, что он оказал честь нашему маленькому музею и позволил выставить полотно, хотя, конечно же, крупнейшие парижские галереи осаждали его аналогичными просьбами.
Рэнсом посмотрел на часы и ничего не сказал.
— Но я не понимаю, почему вдруг мсье Лейтона охватило внезапное беспокойство, — продолжал директор. — Он любезно позволил нам выставить картину на полтора месяца, прежде чем он заберет ее к себе, в Соединенные Штаты. До конца срока осталось две недели. Что же стало причиной перемены его настроения?
— Я не задавал ему никаких вопросов, — сказал мсье Рэнсом. — Это не входит в мои обязанности. Но могу, если угодно, высказать лишь предположение: похоже, до него дошли слухи о том, что ее хотят похитить.
— Слухи, — с легким раздражением сказал директор, чуть приподнимая плечи. — Слухи!
Рэнсом помолчал, потом сказал:
— Я в общем-то не специалист, поэтому не могли бы вы мне немного рассказать об этой картине?
— С удовольствием, мсье. — Просьба приятно удивила директора. Возможно, этот Рэнсом не такой уж мужлан. — Итак, Антуан Ватто создавал свои картины в начале восемнадцатого века — он изображал представителей французского света на фоне идиллической природы. Некоторые его работы — как, например, этот «Праздник в лесу» — были утеряны. — Он показал рукой на телевизор в углу комнаты.
Камера внутреннего телевидения, установленная в зале музея, где экспонировалась картина Ватто, захватывала просторную нишу и трех-четырех посетителей, стоявших у каната,
— Кое-кто из граверов той поры, — продолжал директор, — создал копии с работ Ватто, и потому гравюры «Праздника» можно увидеть в ряде музеев. Оригинал был написан для графа Шарантена и находился в его парижском доме до революции.
— До какой революции? — спросил Рэнсом.
Директор чуть поморщился и, устремив взгляд в потолок, сказал:
— Французской революции, мсье. Той, что имела место в конце восемнадцатого века. Тогда были уничтожены многие аристократические семьи, в том числе и Шарантены. Считалось, что картина тоже погибла в те грозовые годы. Нам вряд ли когда-нибудь удастся узнать, каким образом ее вывезли из Парижа в замок Брунель. Тем не менее это произошло.
Он повернулся на стуле и посмотрел в окно. Примерно в трех милях от музея на зеленом склоне возвышался небольшой замок.
— Несколько месяцев назад замок был выставлен на продажу и все, что в нем хранилось, было описано для аукциона, — невозмутимо продолжал директор. — Ваш мсье Лейтон посетил аукцион. Он приобрел один-единственный лот — несколько старых картин, которые более чем полтора столетия находились на чердаке. Они не представляли собой никакой художественной ценности и были покрыты пылью веков. — Директор снова обернулся к Рэнсому. — Мсье Лейтон распорядился привести их в порядок. Тем не менее они ничего от этого не выиграли — за единственным исключением. — Он энергично подался вперед и драматическим голосом произнес: — За исключением «Праздника в лесу», который оказался в отличном состоянии, па задней части холста в углу обнаружили красную печать с гербом рода Шарантенов. — Директор развел руками и произнес: — Это находка века, мсье. Подлинник Ватто. Метр в длину, шестьдесят семь сантиметров в ширину. Крупнейшие знатоки были единодушны — это Ватто. Ну, конечно, этот волшебный, неповторимый колорит…
— Как давно картины Ватто продавались в последний раз на открытом рынке? — внезапно осведомился Рэнсом. Директор заморгал, задумался, потом сказал:
— Признаться, не припомню.
— Ну, а сколько может стоить этот самый «Праздник»?
— Кто знает, мсье, — снова развел руками директор. — Это поистине бесценный шедевр. Может, полтора миллиона долларов, может, два… Трудно сказать. Все зависит от энтузиазма желающих.
Рэнсом кивнул и сказал:
— В таком случае, согласитесь, мистер Лейтон имеет веские основания всерьез относиться даже к непроверенным слухам о том, что не исключена попытка похитить эту картину.
Директор глубоко вздохнул.
— Вы не совсем правы, мсье, — сказал он. — Самое ужасное, что может случиться с картиной, — не похищение, а, скажем, пожар. Поэтому в нашем музее приняты дополнительные противопожарные меры. Поэтому картина повешена так, что в случае появления огня она может быть быстро снята.
— Понимаю. — Рэнсом заглянул в записную книжку. — Причем быстро снята вором, так?
— Это бесценное творение, — произнес директор сухим тоном, — но это все же картина, а не слиток золота. Кому может этот условный вор продать похищенного им Ватто?