Единорог
Шрифт:
— Стащила бумажник у сэра Джеральда, — устало отозвался тот. — Ну, что прикажешь с ней делать, Принцесса?
Модести посмотрела на Тарранта с улыбкой, в которой смешались сочувствие и веселое любопытство:
— Это правда?
— Увы, да, — сокрушенно отозвался тот. — Она сочла меня легкой добычей. И была конечно же права, хотя, признаться, я несколько расслабился. Ведь у вас не было плакатов с призывом опасаться карманников.
— И маленьких девочек, — мрачно добавил Вилли. — Я как-то раз попросил ее принести мне шлепанцы, а она взяла
— Но это приключилось два с половиной года назад, — протестующе отозвалась Модести. — С тех пор она никогда ничего не брала ни у тебя, ни у меня.
— Разве что ни у тебя, ни у меня. Но после трех лет обучения в монастырской школе хотелось бы надеяться, что у нее пропадет этот чертов зуд в пальцах!
Таррант тем временем наконец раскурил сигару и, выпустив клуб дыма, спросил:
— Позвольте узнать, кто она такая?
— Она, так сказать, собственность Вилли. — Модести сбросила туфли и пошевелила пальцами. — Года три назад он подобрал ее неподалеку от города Алжира. Автобус врезался в ее семью на шоссе. Отец, мать и ослик погибли. Люсиль получила перелом ноги.
— У нее арабская кровь? — осведомился Таррант.
— В основном. Четвертушка французской, а может, и восьмушка. Мы не могли узнать поточнее. У ее родителей не было дома. Все их пожитки были тогда на ослике.
— Ясно. Значит, это наследие тех лет, когда вы еще вовсю руководили вашей Сетью?
— Да. Когда Люсиль выписалась из больницы, Вилли проявил мягкосердечие. Он и помыслить не мог, чтобы девочку отправили в приют. Ну, а теперь вот у него с ней возникли проблемы…
Таррант увидел в зеркальце, как Вилли ухмыльнулся и сказал:
— Между прочим, это ты. Принцесса, обеспечила ей отдельную палату и еще выписала из Парижа Сутье, и ей сделали пластическую операцию, чтобы на лице не осталось никаких шрамов.
— Ну, мало ли что… — Модести смущенно пожала плечами, и Таррант не без удовольствия отметил, что порой и ей приходится держать оборону. Он сказал:
— Ну, а Венг, судя по всему, еще одно несчастное одинокое издание, которое подобрали уже лично вы, Модести?
— Что это вы вдруг вдвоем ополчились против меня? — Улыбнулась Модести. — Пока что у нас проблемы только с одиноким созданием, которое подобрал Вилли.
— Это верно, — мрачно кивнул головой Вилли. — Вся беда в том, сэр Джеральд, что ее чуть не с пеленок приучили воровать и попрошайничать. У нее было тяжелое детство… В прошлом году мы решили провести недельку в Танжере, остановились у Модеста и взяли к себе Люсиль. У нее как раз были каникулы. Так знаете, что она учудила? Раздобыла какие-то жуткие лохмотья, вывалялась в пыли, потом где-то одолжила грудного ребенка и пошла просить милостыню у туристов. Ужас… — Он сокрушенно помотал головой.
— И надо же было случиться, что ее заметила монахиня из ее школы, — сказала Модести.
— Вот именно, — снова вздохнул Вилли. — И мать Бернар набросилась на меня так, словно я тут кругом виноват.
— Не
Таррант запрокинул голову и от души рассмеялся. В темных глазах Модести загорелось удовлетворение. Она сказала:
— Так-то лучше. А то, когда вы появились, у вас был невероятно усталый вид.
— Виноват, что не сумел этого скрыть, — сказал Таррант, смахивая с кончика сигары пепел. — У нас выдалась тяжелая неделя.
— Что-нибудь серьезное?
— Пока трудно судить, — пожал плечами Таррант. — Много разных мелких проколов. — Помолчав, Таррант добавил: — А вчера я потерял человека в Праге.
— Грустно это слышать. — Модести положила руку на запястье Тарранта. — Большая потеря?
— Это был мой лучший агент в тех краях. Но независимо от профессиональных качеств смерть есть смерть.
— Разумеется.
Таррант чуть вскинул брови и спросил:
— Когда вы руководили Сетью, вам не приходилось испытывать нечто подобное?
— В известном смысле да. — Она устроилась в углу, и взгляд ее стал чуть отстраненным, потому как она позволила нахлынуть воспоминаниям. — Конечно, когда ты заправляешь делами в преступной организации, все обстоит немного иначе. Большинство твоих людей — отпетые мерзавцы, и потому ты постоянно выступаешь в роли укротителя львов. Тебе приходится заставлять их выполнять разные хитрые штучки, причем именно так, как тебе это нужно. Но опять же не все они мерзавцы и порой честно работают на тебя. Поэтому когда ты теряешь человека или он получает серьезное увечье, ты… чувствуешь какую-то усталость.
— Вот именно, — кивнул Таррант. — И главное, ты бессилен что-либо сделать.
— Разве что платить беднягам пенсию по инвалидности, — вставил Вилли. — Принцесса учредила особый фонд…
— Замолчи, Вилли…
Он ухмыльнулся и замолчал. Когда они остановились у светофора, он обернулся к сэру Джеральду со словами:
— Говорите, это случилось в Праге?
— Да.
Вилли на мгновение вопросительно посмотрел на Модести, затем снова перевел взгляд на Тарранта.
— Последний раз мы видели Венцеславскую площадь года четыре назад, Принцесса, верно?
— Нет, — подал голос Таррант, прежде чем Модести успела что-то сказать. — Забудьте об этом, Вилли.
— Я имела дело кое с кем в Праге, — сказала Модести. — У меня остались полезные связи…
— Нет, — покачал головой Таррант. — Поздно. Его уже нет в живых. И даже если бы он не погиб, это было бы не самым лучшим ходом: слишком много усилий при столь малой отдаче.
Вилли снова устремил взгляд на дорогу, и машина гладко двинулась дальше.
— Он снова потерял покой, — заметила Модести и чуть подмигнула Тарранту. — Это означает, что он заплутал среди своих девиц.