Единственные

Кистяева Марина

– Крепко спит.

Она вздрогнула от его реплики и плотнее закуталась в пальто. Погода портилась.

– Пройдем в дом, нечего мерзнуть.

От его взгляда становилось только хуже. Мороз, идущий изнутри, пробирал до костей, окончательно выкидывала Руслану из зоны комфорта. Пришлось сжать губы и собраться.

Сейчас… совсем скоро она увидит Лешика…

Водитель, что вышел за ними следом, поспешно поднялся по лестнице и открыл дверь. Волгарский кивком головы указал, чтобы Лана шла первой. Она спорить не

стала. Но как же ей хотелось забрать Богданчика себе!

Их встретил большой холл. Нет, огромный. Высокие многоуровневые потолки с точечными светильниками и несколькими люстрами, расположенными в разных периметрах комнаты. Пол был покрыт большой плиткой с антискользящей поверхностью. Мебель начиналась со второй зоны, где располагался большой диван, несколько столиков, кресла.

Волгарский, не раздеваясь и по-прежнему не выпуская Богданчика с рук, бросил водителю:

– Позови Веру Анатольевну.

– Сейчас.

Мужчины говорили приглушенно, опасаясь разбудить ребенка.

Руслана стояла по правую руку Волгарского и все больше чувствовала себя не в своей тарелке. В его доме, как никогда, ощущалась их социальная пропасть. Лану особо не волновало, что она из простой семьи, и деньги Волгарского её тоже не заботили.

Но всё же…

Водитель вернулся быстро.

– Захар Владимирович, Вера Анатольевна наверху, укладывает Лёшу.

Волгарский кивнул и после этого посмотрел на Лану.

– Я предлагаю тоже подняться наверх и там положить Богдана на кровать. Пусть поспит.

Лана кивнула.

– Миша, возьми у девушки пальто.

Водитель поспешил исполнить распоряжение. Лана передала ему верхнюю одежду, сумочку оставила при себе.

Как поднимались на второй этаж, Лана не помнила. В памяти лишь запечатлелась широкая спина Волгарского в черном пальто. И его запах – терпкий, дерзкий и одновременно будоражаще тяжелый. Как и сам хозяин. Запах коснулся обоняния Ланы. При других обстоятельствах и, наверное, в другой жизни он ей даже понравился бы. Но не здесь и не сейчас.

– Захар Владимиро… вич…

Женский голос оборвался на полуслове.

Лана не видела говорившую, но поняла, что это, по-видимому, та самая Вера Анатольевна.

И не ошиблась.

– Добрый день, Вера Анатольевна. Леша спит?

– Дааа…

По её интонации Лана сделала вид, что та удивлена. Понятное дело – хозяин приходит в дом с ещё одним малышом.

– У себя.

– Да. Захар Владимирович…

– Потом, Вера Анатольевна.

И всё.

Няней Лешика оказалась приятная полноватая женщина по возрасту пятьдесят плюс. Одетая в темно-синее свободное платье, она располагала к себе с первого взгляда. Миловидная внешность, добродушие во взгляде.

– Здравствуйте, – первой поздоровалась Руслана.

– Добрый день.

Женщина с интересом смотрела на Лану, оно и понятно.

Волгарский

не дал им ни представиться, ни завести разговор. Он уже шел по коридору далее, и Лане ничего не оставалось, как зачем-то бросив «извините», поспешить за ним.

Детская оказалась третья дверь от лестницы. Она была чуть приоткрыта, и Захар бесшумно в неё вошёл. У Ланы же силы закончились где-то в дверном проеме.

Светлая комната приличных размеров, отделанная голубовато-синими и серыми тонами. Множество больших игрушек, развиваек, мягких кубиков. То, что сопутствует взрослению и развитию любого малыша. В центре комнаты большая детская кроватка. Рядом – взрослая.

У Ланы мелькнула мысль – неужели Захар здесь спал? И почему-то сразу поняла – да, такое имеет места быть.

Но все мысли исчезли из её головы, стоило сделать несколько шагов вперед и увидеть Лешика.

* * *

Захар прошел в комнату и аккуратно положил спящего парнишку на широкую кровать. Быстро и ловко развязал завязки на шапочке, максимально освободил тельце от комбинезона, чтобы Богдан не сильно вспотел. Тут или будить его, раздевая полностью, или дать поспать. Захар выбрал второе.

Потом взял несколько подушек и положил их с краю. Он не знал, как сильно ворочается малец во сне, но, во избежание его падения, не помешало подстраховаться.

Лишь проделав эти не хитрые манипуляции, Захар обернулся.

Чтобы тотчас выругаться, благо про себя.

Он за год с небольшим приучился максимально тихо вести себя в детской. Ходить беззвучно. Говорить шепотом. Прислушиваться к дыханию сына. Смотреть часами, как он спит или играет, сам работая за ноутбуком.

Многое что в его жизни изменилось за прошедший год…

Дисциплина – она такая, въедается в него и дальше уже идет как по накатанной. Так и сейчас. Ругательство вышло грязным и откровенно неприличным.

Он увидел, как Руслана, делая осторожные, робкие шаги подходит к кроватке спящего сына. Как, фактически не дыша, заглядывает в неё. Как её накрывает, и она поспешно закрывает рот ладонью, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания. Как её хрупкое тело начинает бить дрожь – плечи затряслись, спина сгорбилась.

Захар, повторно выругавшись, преодолел разделяющее их расстояние и взял девушку за плечи.

– Пойдем, – приглушенно сказал он.

Она быстро-быстро закачала головой, отчего её волосы коснулись его лица.

– Пошли, я сказал, – уже более жестко проговорил Захар, потянув девушку на себя.

Частично он понимал, что с ней происходит. Девочка в ступоре, в шоке. Он и сам ещё до конца не отошел от новости, не знал, что делать дальше. Да и не то время, чтобы думать и ломать голову.

Сначала экспертиза ДНК.

Несмотря на видимое сходство между ним и Богданом, ему нужны всё же факты.