Единство
Шрифт:
А познакомилась она с Жераром на биологической конференции, которая проходила в Торонто. Она посетила эту конференцию во время отпуска, потому что там освещались интересовавшие её проблемы разведения и использования кеодлона. Мама сокрушалась, что дочка даже во время отпуска не может обойтись без работы и мотается по всяким научным мероприятиям вместо того, чтобы устраивать свою личную жизнь. «Ничего, может там и найду принца» – отшутилась тогда Эбби. И таки нашла. Они с Жераром сидели рядом в зале и ждали очередного выступления. Докладчик всё никак не приходил, и они постепенно разговорились. Им было приятно и интересно друг с другом. Когда конференция закончилась, Жерар подвёз Эбби до
Эбби дошла до приоткрытой двери, ведущей в комнату Стефани. Свет внутри был выключен. Но Эбби всё равно чувствовала свою дочь, лежащую на кровати и видящую милые детские сны. Чуть приоткрыв дверь, миссис Лоран неслышно прошла внутрь и остановилась перед постелью. Стефани почти вся закрылась летним одеялом, только голова на подушке была открыта.
Эбби опустилась рядом с кроватью и поцеловала дочку в завивающиеся каштановые волосы.
«Спокойной ночи, моя девочка».
И Стефани что-то почувствовала, потому что улыбнулась во сне. Эбби не видела этого, но ощутила. Как ей было приятно это ощущать! Что может быть большей радостью для матери, чем спокойствие и счастье её ребёнка?
Несколько секунд Эбби постояла рядом с кроватью дочери, а потом пошла в свою спальню. Жерар, наверное, уже заждался её.
На дом Лоранов опустилась спокойная, хотя и жаркая ночь.
8. История Андрея Скрябина
Руководитель Российского Общества Восприимчивых, Андрей Павлович Скрябин, был худощавым мужчиной лет шестидесяти. В тёмных волосах уже начала проступать седина. Он носил обычный деловой костюм, какие надевают руководители небольших компаний или рядовые менеджеры крупных фирм. В общем, внешность у него была довольно заурядная.
Но это только на первый взгляд. Любой, кто хоть раз смотрел на Скрябина через Основу, сразу понимал, кто в действительности стоит перед ним. Не просто Восприимчивый, а очень сильный и умелый Восприимчивый, отлично знающий Основу и способный поддерживать своё лидерство среди собратьев.
Скрябин учился в Екатеринбургской Общей Школе Единства, а потом в Эдинбурге, в одной из самых старых высших школ Единства. Там у него появилось немало друзей, и из Великобритании, и из Североамериканской Конфедерации, и даже из Китая. Используя обретённые способности, он и его товарищи, которым также посчастливилось найти свою стезю, развивали Учение Единства. В этом им помогали и многие обычные люди, которых удалось убедить в правоте и пользе Учения.
Казалось, что всё идет как по маслу. Учение приживалось во многих странах. То же должно было случиться и в России. Но в самом начале двадцать второго века к власти пришли неразумные люди, пошедшие против здравого смысла. Не осознав, с чем столкнулись, они попытались подавить Учение запретами, доносительством и полицейскими дубинками. Чтобы не допустить большого кровопролития, пришлось затаиться на тринадцать лет.
Увы, обычным людям и Восприимчивым не всегда удаётся найти общий язык. Скрябин помнил, как ещё в юности полюбил девушку по имени Кристина. Это была его первая любовь. Да и Кристина отзывалась на его чувства. К несчастью, вся её семья была обычной, и родители категорически не хотели, чтобы их дочь путалась с Восприимчивым. В результате Кристина всё-таки подчинилась их воле. Эта история всегда напоминала Скрябину о том, какой разрушительной бывает предвзятость. И тем хуже становится, когда предвзято настроенные люди наделены властью.
В принципе, все попытки государства запретить Учение изначально были лишены какой-либо перспективы. Число людей, способных
Не желая доводить дело до гражданской войны, Клуб Единства решил заняться рахимовским режимом всерьёз. Он долго готовился к своему ходу и провёл его мастерски. Режим был свергнут. Это произошло довольно быстро и, в общем-то, бескровно. Клуб учёл опыт революций прежних времён и старался не допустить хаоса, который мог образоваться в результате краха старой власти.
Потом, правда, пришлось повозиться с Сопротивлением. Многие сторонники свергнутого режима не желали просто так расставаться со старым укладом. И они разделили участь режима, который хотели возродить. Скрябин считал это справедливым исходом. Раз человек считает правильной ту идею, за которую сражается, он должен быть готов и умереть за неё.
Впрочем, далеко не все пошли по столь благородному пути. Некоторые, подобно Восприимчивым в прежние времена, предпочли затаиться, а теперь начали поднимать голову. И на этот раз они делали упор уже не только на диверсии или теракты, но и на идеологическую войну. Ни для кого не было секретом, что многие обычные люди по-прежнему относятся к Восприимчивым с подозрением. В этом не было ничего удивительного. Всё необычное заставляет человека настораживаться. Но правильно поданные идеи вполне могут превратить настороженность в агрессию, а недоверие – в ненависть. Именно так во все времена разжигали вражду между народами. И именно так её сейчас хотели разжечь между обычными людьми и Восприимчивыми.
Поэтому вскоре после теракта в Париже Скрябин вызвал к себе начальника Службы Безопасности РОВ, Петра Кирсанова, и вместе с ним отправился к Президенту. Официально это было оформлено как личная встреча главы государства с руководителем Российского Общества Восприимчивых. Начальник Службы Безопасности РОВ был приглашён в качестве особого гостя, поскольку его служба оказала неоценимую помощь в раскрытии подготовки двух террористических актов, в Москве и в Нижнем Новгороде.
Разговор прошёл за закрытыми дверьми. Президент Семёнов не был Восприимчивым, но это не мешало ему поддерживать Учение сразу по нескольким причинам. Во-первых, здравый смысл подсказывал ему, что будущее в конечном счёте окажется за этими необычными людьми. Борьба с ними делу не помогала и приводила только к беспорядку и кровопролитию. Печальный опыт «рахимовщины» только убеждал его в этом. Во-вторых, отец и племянница Семёнова сами оказались Восприимчивыми. В-третьих, глава Российской Республики давно знал Скрябина и уважал его за ум и дальновидность. Ещё ни разу совет старого знакомого не оказывался лишним. Поэтому Семёнов предпочитал прислушиваться к словам Скрябина.
Впрочем, пока глава РОВ говорил мало. Сначала он решил выслушать Семёнова. Спокойно, без лишних слов и эмоций, тот начал описывать ситуацию по стране. После Июньской революции систему обучения Восприимчивых пришлось создавать заново. Гонения Рахимова похоронили почти все прежние достижения. Нетронутыми остались только школы Единства, расположенные в Специальных Экономических Зонах, тех самых, что основатели Учения получили у Тимошина. В своё время Рахимов собирался прикрыть и эти школы, но тем самым только ускорил своё падение.