Еду в сад
Шрифт:
Полина. Через сколько войн прошли.
Эля. Сейчас начнутся скоро наследства. Уже мода бриллианты собирать, золото. Я и то в очереди постояла, взяла.
Полина. Наследства, если на них опираться в повседневной жизни, быстро проматываются.
Рита. У нас один знакомый получил неожиданно из Швейцарии наследство. Взял «Жигули», что еще. Кооператив себе и матери, холодильник, пианино, ковры. Еще что-то. «Жигули» у него вечно замусоренные, сам как ходил, так и ходит в чем
Полина. Потому что нет культуры.
Рита. Нет, культура есть, он ведь из Рюриковичей, причем последний в роду. И рожает одних девок, скоро будет третий заход, все ждут. Он в панике, не будет, говорит, продолжения нашей фамилии. А жена у него дочь какого-то генерала, совсем простая девка. А он из Рюриковичей. Холодильник у них уже течет, три раза мастера вызывали, дочки учиться музыке отказались как одна. Он говорит: с вещами я промахнулся. Ковры требуют пылесоса и все такое. Дал маху.
Полина. Конечно, надо было золотом брать.
Эля. А жить на чем? На бутербродиках?
Рита. Он говорит, надо было книг по искусству накупить. Это было бы нетленное богатство, нетленка. И читать их опять же можно, двойное богатство.
Полина. А золото можно носить.
Рита. И будешь, как старший продавец, вся в золоте ходить.
Эля. А что ты знаешь про старших продавцов? Человек стоит столько, сколько он стоит.
Рита. Вообще-то верно. У меня моя парикмахерша, Зинка, вся ходит в золоте, как чучело, но добрый человек. Тут рассказывает: пошел ее сын выкидывать мусор, возвращается, говорит – там на помойке кто-то спит, хрипит, не бросай сюда, сынок. Ну, она быстренько с сыном пошла, там, действительно, старичок под стеной сидит, ночует. Он приехал в собес хлопотать себе пенсию, из подъезда его попросили, он приткнулся на помойке. Они этого старика привели к себе, ну, куда девать человека с помойки, они ему в ванной постелили, потом ванную вымыли, и все.
Эля. Ну и зачем ты это рассказала?
Рита. Ну вот она в золоте ходит. Правда, как мастер она плохая.
Эля. Оно и видно, ходишь вечно как лахудра, на голове сосульки одни.
Рита. Да у меня голова быстро пачкается. Через два дня опять мыть. Мотаешься – работа, детский сад, детский сад, работа. Чего там, Эля. И золото у твоей Зинки тридцать первой пробы, и мастер она такая же. Одно связано с другим, золото с мастером. Золото требует свое.
Рита. Ну да, как один мой знакомый говорил: она выходила замуж за сына больших родителей, а получила алкаша.
Полина. Это кто вам так говорил?
Рита. Вы его не знаете, такого человека.
Эля.
Рита. Нет, Рюрикович не сын больших родителей, у него старушка-мама искусствовед, я к ним раньше приходила, они чай наливают, а насчет сахара извиняются. И генеральская дочь шла за него замуж по огромному собственному желанию, у него невест человек десять было, на выбор.
Эля. Десятая была ты.
Рита. Одиннадцатая.
Пауза.
Эля. А кстати, Дружинина, на тебе ведь тоже золото, обручальное кольцо, забыла? Но я бы на твоем месте не носила его на левой руке, так носят только вдовы, но отнюдь не матери-одиночки.
Полина. Насчет золота: мама все боится войны, говорит, в случае чего живи как Нора: ничего не продавай, все оставь детям.
Эля. А дети – своим детям. А жить когда?
Полина. Мы живем ради детей.
Эля. Один раз я ради детей, то же самое, пошла на преступление. Пока суть да дело, у меня образовался пятимесячный плод, чистить нельзя по закону. Но я стала вытравлять, деваться некуда. Чуть сама не подохла, попала в больницу на ту же самую чистку, вся черная, лежу, помираю. Так врач такой молодой был, никогда его не забуду, все это дело шваркает в тазик и говорит: «Эх, какого парня загубили!» Я даже сознание потеряла.
Полина. Бывает, пятимесячные плоды кричат.
Рита. А я себе говорю: сколько у меня будет, все мое.
Полина. Всех будете рожать?
Рита. Всех.
Полина. Ну, это еще вам везет, что вы только раз попались.
Эля. Да у нее случая не было.
Рита. В общем, да.
Эля. То-то мужики от тебя шарахаются. А ко мне липнут. Потому что я думаю головой. Человек прежде всего должен себя осмыслить, что он есть в жизни. Может ли он рожать от моложе себя. А так получается – ты их плоди, они тоже наплодят, и никто даже не остановится, не подумает – имеет ли он право. Жить с моложе себя, губить парня, чтобы он потом с отбитыми почками ходил и репку жрал.
Полина. Что вы расстраиваетесь, еще будет у вас на улице женское счастье, поверьте мне.
Эля. А вот у тебя нет, не будет.
Полина. А у вас и не было.
Эля. А у тебя уже второй раз клин клином не вышел.
Полина. Убивает еще детей.
Эля. Клин! Клин!!!
Рита. Напились жутко. Голова кружится. Как я домой доеду… Тетенька уже уходит, наверное… Что ей эти шестьдесят копеек… Ну что я здесь сижу, чего жду… Танька одна проснется, будет кричать в темноте…