Ее Высочество
Шрифт:
Я сказал с удивлением:
– А с виду ты круче. Львица!
– Я львица, – согласилась она. – Но что львица рядом с таким… таким… Ты даже не дракон, а что-то страшнее. Это твоя машина вон там разворачивается?
– Моя, – согласился я.
Она быстро подала авто к обочине, мой стронгхолд пристроился в хвост и остановился позади.
Я вылез, крикнул весело:
– Но все равно за тобой должок!
Она кивнула, ее машина нервно дернулась и помчалась так, будто ею выстрелили из пращи, а я забыл о ней в тот момент,
Поговорить на такие темы мы все любим, но это поговорить, а вот так на самом деле и намека на мысль не было ни насчет Леонтии, ни насчет этой Ульяны…
В стронгхолде я осторожно вытащил из нагрудного пластиковую карточку. Скромная и неяркая, какие могут позволить себе только действительно могущественные люди.
Всего несколько цифр, вряд ли счет в банке, больше похоже на телефонный номер. Я предпочел бы счет, но среди солидных людей деньги значат мало, этот некто дал мне свой номер для того, чтобы я мог получить что-то и поценнее, чем деньги. К примеру, услугу.
В конце концов, если я спас жену и детей, то расплачиваться просто деньгами то же самое, что не расплатиться. Это скорее всего надо понимать так: ты спас моих, теперь я твой должник.
Хорошо, вот уже второй должник за сегодня. Или третий?
Я собирался постоять под телекамерами, сканирующими мое лицо, но ветеран тут же распахнул дверь и почти втащил меня вовнутрь, оглядел с головы до ног, будто ожидает увидеть пулевые ранения диаметром с блюдце по всему телу, но я какой-то странный, даже руки-ноги не отстрелены.
– Как заказ? – спросил я деловито.
– Все приготовил, – сказал он быстро. – Заказал еще и ксиленные патроны. У тебя… как, парень?
Я зевнул, сказал небрежно:
– Да так, пустяки, зря паниковали. Все путем, я разрулил. Без крови. Ну, почти. Я же вегетарианец! Правда, пока только в процессе.
Он переспросил:
– А… как? Ну… Там?
– Все цело, – сообщил я. – Дом красивый такой! И сад, я деревья вообще люблю. Так что все путем. Крыльцо чуточку повредило, но так, почти незаметно, если не присматриваться. Косметический ремонт не помешает, подкрасить, подшпаклевать, снова подкрасить…
Он пробормотал:
– Ну, тогда хорошо. Хотя не понимаю, как это почти без крови. Там же такие безбашенные… Их только в психушке держать за бронированной дверью.
– Психушка не понадобится, – заверил я. – Да и вообще… если мы сознательные граждане, то должны помогать стране и населению. Меньше расходов на тюрьмы, охрану, на психиатров и санитаров… Эволюция человеческого рода, можно сказать, продолжается в нашем лице.
– Э-э…
– Точно, – подтвердил я. – Спасибо за подсказку насчет непопадания в списки.
Он вздрогнул.
– Что… некому вносить?
– Да, – ответил я скромно. – Не люблю гласности. Я вообще-то скромный, как моя прабабушка в молодости. Она вообще выходила замуж девственницей, это было
– Все здесь, – ответил он. – Знаешь, тебе лучше не доставать свою карту. Ни старую, ни новую. Запишу на счет тех людей… ну, чью дочь и внучек ты освободил. Они как?
– Целы, – заверил я, – еще как целы. Эта старшая дочка еще и трупы пинала! Горячая девка. Злая. Подрастет, финансистом будет… А это удобно, записывать на их счет?
Он ухмыльнулся и сказал шепотом:
– Здесь все принадлежит им. Не напрямую, но это не важно. Так что пользуйся, тебе отныне и навсегда бесконечный кредит!.. Так меньше засвечиваний.
– Спасибо, – сказал я. – По своей природной скромности я не люблю, когда на меня обращают внимание.
Он заверил:
– Все будет подчищено!.. Это такие люди, у них в руках власти побольше, чем у каких-то президентов. Машина хорошо стоит? Сейчас помогу загрузить ящики в багажник, а ты сразу рви с места. Власти нас не трогают, но лучше особенно не зарываться.
Глава 14
Стронгхолд несется по шоссе красиво, как истребитель на взлете, а я откинулся на спинку сиденья, прокручивал моменты в доме и с некоторым беспокойством понимал, что нет во мне священного ужаса человека, который совершал убийства.
Вообще-то убийства – это когда подошел к человеку на улице и воткнул в него нож. Или вошел в палату к больному и отключил у него аппарат искусственного дыхания.
Но если у тебя пистолет и у него пистолет, то убийства не будет ни с твоей стороны, ни с его. На войне вообще нет убийств, там всего лишь выводят из строя живую силу противника. А когда у тебя пистолет, а у него автомат, то ты вообще молодец. Если же противников несколько, то ты вообще должен чувствовать чистую незамутненную радость при виде их мозгов, расплесканных по стенам.
Так что все норм, мое спокойствие – это не патология, а реакция культурного цивилизованного человека. На Диком Западе сразу вешали всякого, кто стрелял в безоружного, но стоило тому тоже вытащить пистолет, впрочем, тогда были только револьверы, но какая разница, ситуация тут же становилась юридически уравновешенной. Тот, кто стрелял быстрее и точнее, в результате узаконенного поединка получал право размножаться дальше, улучшая род человеческий, что вообще-то важное требование эволюционного процесса.
Так что все норм, я имел право, и моя совесть чиста. И сам я чист. И светел, как дрозофила на солнце. А что иногда гнусь под сомнениями… так я ж интеллигент, мы без этого не можем.
Однако, поскреби интеллигента…
Пискнул сигнал вызова, и одновременно замигал огонек, меняя цвет на тот случай, если я вдруг дальтоник, а уши заткнуты музыкой.
– Связь, – сказал я.
На лобовом стекле появилось лицо Ухнарева, излучает уверенность и несокрушимость, как и положено старшему менеджеру.