Ее Высочество
Шрифт:
Прошли еще сутки поисков, я ехал уже весь в тревоге, в земли Уламрии углубились настолько, что и не убежать, отряды вооруженных людей встречаются все чаще, идет концентрация войск для скорого наступления, никто не станет держать массу людей в одном месте долго…
Понсоменер все так же выезжал вперед, иногда уходил в сторону, но быстро догонял нас, Фицрой тоже мрачнел. Мы все подпрыгнули, когда донесся непривычно ликующий вопль Понсоменера:
– Есть!.. Что-то есть!..
Мы пустили
Фицрой вскрикнул:
– Кружева!.. Это же с платья принцессы!.. Там у нее на подоле такие же были…
Я пробормотал в радостном возбуждении:
– Тебе виднее, ты у нас специалист по юбкам. Да и вообще… откуда здесь, в мире мужчин, оказались бы женские кружева? Понс, давай в седло, веди!
– Догоним, – сказал Фицрой жарко. – Когда это было?
– Земля влажная, – ответил Понсоменер. – Эти следы через час заполнятся водой. А пока, видите, только на дне…
Даже Рундельштотт воспрянул, мы шли так около двух часов, затем Понсоменер резко остановил коня.
– Там целый отряд на дороге!
– Собьем? – спросил я.
Понсоменер ответить не успел, вместо него вскрикнул Фицрой, который еще никого не увидел:
– Мы да не собьем?
И пустил коня в галоп, на скаку вытаскивая из ножен длинный страшный меч. Я ругнулся, но ринулся вдогонку, на повороте показались всадники, у некоторых в руках копья, у других мечи и топоры, Фицрой несется прямо на копья, что за дурак…
Я торопливо открыл стрельбу из обоих пистолетов, Понсоменер выпустил десяток стрел, я увидел с облегчением, что он тоже выбивает в первую очередь всадников с копьями, они для нас самые опасные…
Фицрой наконец-то врезался в их ряды и рубил с такой скоростью направо и налево, что над ним только сверкающие стальным блеском широкие полосы.
Рундельштотт в бой не вступил, но держится, что заметно, в готовности к неким действиям.
Меня дважды успели ударить в спину, а еще так саданули в плечо, что я выронил пистолет, но успел развернуться и всадить пулю из второго прямо в радостно вопящий рот, тут же пригнулся, избегая удара топора, и выстрелил в его соседа, что едва не улетел за своим грозным оружием.
Наконец раздались крики:
– Колдуны!.. С ними колдуны!
Понсоменер очень расчетливо выбрал место и быстро-быстро бил оттуда стрелами. Фицрой пронесся на другую сторону отряда и бешено рубил в обе стороны, а я мчался за ним, беспрерывно паля в каждого с оружием в руках.
Схватка началась и закончилась в бешеном темпе: никаких красивых и долгих поединков, все мы просто убирали заслон с нашего пути, и даже последние из всадников, которых могли миновать, пали под моими
– Стоп-стоп! – крикнул я. – Фицрой, назад!.. Вперед пойдет Понсоменер, а ты иди сюда!
Фицрой повернул коня, на лице недоумение, в раздражении вытирал со лба кровь ладонью, морщился, глядя на окровавленные пальцы.
– Двадцать три человека, – сказал он с тревогой. – Если это увидят, нам придется худо. Чтоб остановить таких орлов, бросят всю армию!
– Не бросят, – заверил я. – Армия нужна в другом месте. Хотя да, в следующий раз могут выставить заслон так заслон. Заслонище!
Рундельштотт приблизился, на ходу убирая посох за спину, покачал головой.
– Поздно.
– Не успеют? – спросил я.
– Не успеют, – подтвердил он. – Это отряды, которые поставили здесь неделю тому назад, если не больше. Когда первая часть похищения только-только начиналась. О том, что мы здесь, никто не знает, только предполагалось. Значит, операцию продумывали хорошо и задолго.
Я вытащил пластырь, Фицрой придвинул коня к моему нехотя, всем видом показывая, что герои на такие царапины внимания не обращают.
– Так бы засохло… Подумаешь!
Я налепил широкую белую полоску ему на ранку, велел строго:
– Не прикасаться! Не чесать, не скрести когтями. Жди, когда все затянется.
Рундельштотт следил с жадным интересом.
– Никогда такого не видел, – признался он. – Как долго будет затягиваться рана?
– За ночь, – ответил я. – Останется небольшой шрам. Но если пластырь не снимать неделю, шрам тоже рассосется.
Фицрой, судя по его виду, крепко задумался. Если шрам рассосется, это красивше, но если останется – больше уважения от мужчин.
– Потерплю с неделю, – ответил он после мучительного колебания, – хотя неделю не чесаться… гм… ладно, шрамы оставлю после другого раза.
Понсоменер собрал стрелы, почистил наконечники, я крикнул:
– Ты готов?
– Дальше по дороге никого, – ответил он.
– Преследуем дальше, – велел я. – Заслон показывает, что эту дорогу зачем-то охраняют особенно!
Фицрой сказал хищно:
– Мы знаем теперь, почему охраняют.
Глава 9
Дорога отчаянно мечется из стороны в сторону, пытаясь выскользнуть из-под копыт наших коней, однако те вколачивают ее в землю, как гвоздями, не давая сдвинуться, а деревья в спешке отпрыгивают, кони мчатся с грозным грохотом, чувствуя нашу жажду догнать и разом покончить с этим затянувшимся поиском-погоней.
Понсоменер то и дело уходил вперед, наши кони начали заметно уставать, я начал подумывать о коротком отдыхе, но Понсоменер прокричал:
– Вижу!..
Фицрой вырвался к нему первым, тоже заорал: