Ее Высочество
Шрифт:
Я крикнул в злом нетерпении:
– Давай через реку!.. Где она?
Рундельштотт посмотрел на меня с интересом:
– В самом деле не чувствуешь? Где же ты родился… Даже воздух другой, свежий и влажный…
– Сейчас будем там, – крикнул Понсоменер и, не объясняя больше, повернул коня в сторону редкого леса.
Мы промчались, лавируя между деревьями, я в самом деле ощутил присутствие реки за полминуты до того, как увидел ее, широкую и могучую.
Фицрой присвистнул, река не только широкая, но и чувствуется ее мощь, такая с легкостью
– Вряд ли, – сказал он в сомнении. – Драться могу, но плавать…
Рундельштотт кивнул на Понсоменера:
– Главное, не отставать от него. И двигаться шаг в шаг.
– Все понял, – ответил я. – Давай, а то снова опоздаем.
Понсоменер покинул седло и, взяв коня за повод, быстро сбежал в воду. Я двинулся за ним первым, Понсоменер довольно быстро сделал несколько шагов в холоднющей и быстрой воде, затем замедлился, ступил в сторону, я копировал его движения в точности, вода дошла до груди и пытается утащить с безопасного места, сравнительно безопасного, Понсоменер не случайно выбрал самое широкое место между берегами, это значит, что течение не протискивается с силой между ними, да и дно ближе к поверхности…
Фицрой помогал Рундельштотту, хотя тот, как и Понсоменер, чувствует форму дна, ямы обходит так, словно видит в быстрой мутной воде, это он дважды хватал Фицроя, когда тому стремительная вода сумела оторвать подошвы от дна и попыталась утащить вниз по течению, а Фицрой всякий раз оправдывался, что это он хотел нырнуть и половить раков.
На берег выползли едва живые, измученные кони долго не могли взобраться на пологий берег, дрожали и всхрапывали. Я подумал было, что хорошо бы обсушиться, но Фицрой хриплым голосом сказал, что просто необходимо выехать на дорогу сразу же.
– Он прав, – прошептал Рундельштотт. – Вряд ли у нас еще будет возможность…
– Понсоменер, – сказал я, – веди по прямой.
Так двигались еще четверть часа, а когда за деревьями проступила накатанная дорога, Рундельштотт рухнул, его подхватил Фицрой, а старый чародей прохрипел:
– Вот теперь можно… Наблюдайте за дорогой… Другой здесь нет…
– Отдыхайте, – ответил Фицрой и опустил его на траву.
Отряхивать воду с тела бесполезно, даже одежда почти высохла, кони устало щиплют траву, а мы залегли между деревьями, посматривая на дорогу.
У нас у всех хорошее зрение, но, как я заметил, не только я посматриваю на Понсоменера, а тот, чувствуя груз ответственности на своих плечах, все всматривался неотрывно в ту сторону, откуда дорога идет от моста к нам, а в какой-то момент сказал напряженным голосом:
– Там пыльное облачко…
Фицрой прошептал:
– Они?
– Еще не видно, – ответил Понсоменер тоже тихо, – но это не один-два всадника. Отряд…
Я всмотрелся, поднялся, хватаясь за дерево.
– Хорошо идут… Чую, у моста их ждали со свежими лошадьми. Тоже хорошо…
– А наших бросим? – спросил Фицрой.
– Не жадничай, – сказал я. – Нет ничего
В пыльном облаке начали поблескивать искорки, Фицрой покосился в мою сторону.
– Пора?
– Пора, – согласился я. – Но я лучше стреляю с земли.
– Я тоже, – сказал Понсоменер. Он взял в руку лук и, закинув вторую за голову, провел кончиками пальцев по оперению стрел. – Хотя они промчатся быстро, зато подо мной земля не будет ерзать и переступать с ноги на ногу…
Фицрой покосился на него в некотором удивлении, раньше Понсоменер не решался на такие длинные фразы. Рундельштотт взял посох в обе руки, направив набалдашником в сторону дороги, а Фицрой вытащил меч и начал дышать чаще и чаще, взвинчивая себя для стремительной схватки.
Пыльное облако как будто отстало, а всадники вынырнули из него, хотя, понятно, пыль всегда несется следом, а не впереди, это издали видим только пыль…
Понсоменер оттянул тетиву с уже наложенной стрелой и, почти не целясь, выстрелил, тут же ухватил вторую, третью, четвертую…
Я ждал, пока всадники на бешено скачущих конях приблизились на сравнительно прицельную дальность, принцессу закрывают своими телами несколько человек, но все-таки лучше в ту сторону не стрелять, я стиснул челюсти и, сведя кулаки вместе, открыл быстрый огонь.
Пятеро вылетели из седел, сраженные стрелами Понсоменера, и только тогда зашатался и упал на конскую гриву своего скакуна тот, в кого стрелял я, но я стрелял и стрелял, пока неслись навстречу, а потом мимо, слышал, как яростно завопил Фицрой, прогремел стук копыт и сзади, но опасности нет, я продолжил стрельбу уже вдогонку, пока не услышал крик Рундельштотта:
– Они уходят!
На дороге уже с десяток тел, испуганные кони с диким ржанием носятся, путаясь в брошенных поводьях, а за удаляющимся отрядом мчится с поднятым мечом Фицрой.
– Что за трусы, – крикнул я, с разбега вскочил в седло и направил коня на дорогу, – могли же…
Но понимал, что если дали четкий приказ только везти принцессу, то всяких схваток по дороге желательно избегать, это мы сплоховали, уверенные, что те остановятся для схватки, а мы в яростной борьбе одних убьем, других обратим в бегство, и принцесса будет освобождена.
Глава 10
Конь Фицроя в азарте несется за скачущими, меч в руке его хозяина взлетает над головой, и едва нагоняют заднего, удар обрушивается уже смертельный, наши кони только успевают перепрыгивать через трупы.
Рундельштотт на скаку шепчет какие-то заклятия, но пока эффекта не вижу, наше счастье в том, что большой отряд по узкой дороге через лес мчится медленнее, чем мы, одиночники, я приблизился на прицельную дистанцию и открыл стрельбу.
Понсоменер догнал на одном из поворотов, выстрелил дважды, но потом решил поберечь стрелы, а я сбросил на землю еще несколько человек, как вдруг весь отряд разделился, только трое понеслись по дороге, остальные ринулись в лес, замелькали за деревьями.