Ее Высочество
Шрифт:
Я проморгался, у дальнего входа появились две знакомые фигуры: руки Понсоменера двигаются в таком темпе, что не уследишь, когда выпускает стрелу, а Рундельштотт потрясает посохом и посылает один сгусток огня за другим.
Фицрой с криком начал рубиться в двух шагах левее от меня, а я, сосредоточившись, давил и давил на курки, разбивая тяжелыми пулями головы, доспехи, пробивая щиты и разнося на мелкие осколки лезвия мечей.
Когда Рундельштотт и Понсоменер приблизились, я заорал гневно:
– Вы как тут оказались? Я же велел…
Рундельштотт
– Они опустили лестницу и пытались… Мы их сбросили еще со ступеней… ну да, сбросили, а потом, раз уж никто больше, поднялись сами. Лестница вон там за нами, так что все в порядке! Никто не проскочит.
Понсоменер подтвердил:
– Никто не проскочит. Я слежу.
Я указал на дверь:
– За ней главный зал. Оттуда спуск в тюрьму нижнего этажа. Фицрой…
– Понял, – ответил Фицрой.
Он распахнул дверь и отпрыгнул в сторону, а я открыл пальбу из обоих пистолетов. В первую минуту оттуда с диким ревом перли целыми группами, я устлал ими пол, медленно отступая, а когда затихло, с Фицроем прыгнули через порог, там еще с дюжину стражников.
Я безостановочно палил из двух пистолетов, рядом страшно блещет меч Фицроя, красные капли срываются с лезвия частым дождем, сам он двигается со скоростью молнии и бешено рубит всех на пути, за спиной я слышал частое дыхание Понсоменера. Мимо моего уха проносятся с жутким свистом стрелы, догоняя одна другую, он успевает доставать ими тех, кто выскакивает на балкон и пытается прицелиться в нас из луков и арбалетов.
Рундельштотт отстал, но нам главное успеть ворваться в комнату, где стерегут принцессу, и успеть раньше, чем там поймут, что стряслось, что за шум за дверью…
Понсоменер крикнул:
– Она там!.. За этой дверью!
Я не стал спрашивать, откуда знает, изготовился к долгой стрельбе в петли, а из бокового арочного входа с диким ревом выскочило десятка два человек, хорошо вооруженных, в доспехах и с горящими ненавистью глазами.
За нашими спинами прогремел рев:
– Всем стоять!
Я застыл, жаркая волна прошла рядом, словно пронесся огромный раскаленный валун. Половину бросившихся на нас стражей смело, как насекомых. Огненный шар с быка размером ударился в дверь, внес ее вовнутрь с такой силой, что сорвал и откосы с обеих сторон.
Фицрой закричал то ли в страхе, то ли в восторге, но я опередил в беге, влетел в помещение первым.
В комнате жарко, воздух раскаленный, как из печи. Несколько человек расплющило дверью, отшвырнув их к стене, кровь потекла на пол и разлилась лужей.
Через стрельчатую арку видно, как мелькнуло голубое платье Адрианны и темные одежды ее похитителей. Я бросился в ту сторону, выставив перед собой стволы пистолетов.
За стрельчатым входом распахнулась небольшая комната. Высокий воин в дорогих доспехах спрятался за Адрианной и прижал острие ножа к ее горлу.
– Стойте! – заорал он. – Или она умрет!
Фицрой остановился
– Стоим, – прокричал он. – Чего ты хочешь?
Воин ответил затравленным голосом:
– Чего еще? Вы уходите, иначе я ее убью, не успеете и шелохнуться! Это я, Зигерд, начальник тюрьмы, мне терять нечего!
Фицрой оглянулся на меня, на лице страх и беспомощность, а я сказал медленно:
– Так убивай… Ты же знаешь, в Нижних Долинах часть глердов поддерживает права принцессы на престол королевства… И если она погибнет, власть королевы Орландии только укрепится.
Фицрой дернулся, но сказал быстро:
– Все будут думать, что королева сделала все, чтобы спасти сестру, но вы ее убили! И ненависть к Уламрии никогда не умрет в сердцах жителей нашего королевства.
Зигерд крикнул:
– Тогда зачем вы ее искали?
– Чтобы убедиться, – сказал я жестко, – что эта принцесса уже не сможет быть соперницей на трон. И как бы она ни погибла, все будут знать, что ее выкрали уламры и убили.
За нашими спинами послышались шаркающие шаги, я не отрывал взгляда от лица Зигерда, а Рундельштотт поравнялся с нами и проговорил задыхающимся голосом:
– Все, там сейчас… сейчас…
– Чисто, – подсказал я. – Спасибо, мастер. Осталось только это препятствие…
Рундельштотт проговорил медленно все тем же прерывистым голосом:
– Может быть… пусть уходит?
– С принцессой? – спросил я.
– Догоним, – пояснил Рундельштотт, – далеко не уйдет.
Зигерд сказал быстро:
– Мудрое решение. Чувствуется голос разумного человека. У вас будет шанс догнать меня. А сейчас вам не отобрать у меня принцессу…
Я сказал зло:
– Снова догонять? По второму кругу?.. Нет, я не люблю повторы. Лучше всего сдавайся, я обещаю отпустить живым, хотя и не хочется. Но я в самом деле пальцем тебя не трону, если отпустишь девушку.
Зигерд злобно ухмыльнулся.
– Они еще могли бы, но ты не такой. Ты, как и мы, нарушишь любые обещания.
Рундельштотт проговорил странно отрешенным голосом:
– Юджин… Давай!
Я все еще держал пистолеты направленными в сторону Зигерда, а сейчас, понукаемый Рундельштоттом, перевел прицел на его лоб и нажал на скобу правого пистолета.
На миг мне показалось, что мои пальцы дрогнули и прицел сместился, но это рука начальника тюрьмы с ножом на секунду раньше выстрела чуть отодвинулась от горла Адрианны. Тут же его голова дернулась, во лбу появилась большая дыра.
Оттуда плеснула было кровь и тут же остановилась, заткнутая сгустком изнутри.
Зигерд упал спиной на стену и сполз по ней на пол, а принцесса с криком бросилась Фицрою на шею. Рундельштотт что-то сказал стонущее и без сил, как и Зигерд, опустился на пол. Понсоменер подхватил его под мышки и легко перетащил на диван, где уложил с удобствами, даже подушку сунул под голову.