Её я
Шрифт:
Дервиш вышел перед собравшимися в мечети и начал читать икамат [79] . Люди в рядах подравнялись, и вот тут-то Али и заметил впереди себя человека в новеньком блестящем костюме в сине-зеленую полоску. Цветом этим наряд очень отличался от одежды других. Так занимали Али мысли об этом человеке, что он сам не заметил, как намаз закончился. В первые ряды Мухаммада не допускали, поэтому он был совсем рядом с Али, и тот присматривался. После намаза Мухаммад воздел обе руки и женственным голосом еще одну, особую молитву прочел, неплохо выговаривая
79
Икамат – составная часть намаза, следующая после азана и предшествующая обязательной ежедневной молитве (фард).
– Благодарим Аллаха! – сказал он довольно громко. – Мы не горды и не завистливы, а Аллах ото всех молитву приемлет!
Потом он внимательно вгляделся в первый ряд молившихся и сказал, обращаясь неизвестно к кому:
– Аллах ото всех молитву приемлет… Но одинокие знать должны, что их молитва все-таки принимается с некоторым трудом!
Никто ему не ответил. Дервиш Мустафа, сидящий на коленях впереди, оглянулся, огладил свою седую бороду и произнес:
– Несомненно, к лучшему, если бы кое-кто в мечеть не приходил, намаз не читал, проповедей не проповедовал…
Мухаммад-сводник печально покачал головой:
– Я ведь не сам выдумываю, дервиш, так в Книге записано…
– Та твоя книга копья Муавийи недостойна, – ответил дервиш. – И проклятье посягающим! О, Али…
Дервиш встал и вскоре приступил к чтению послеполуденного намаза, объединяемого обычно с полуденным. Мухаммад же осматривал задние ряды, и тут Али как следует разглядел его впалые щеки и глаза навыкате. Тот тоже заметил Али и пристально взглянул ему в глаза. Али, засмущавшись, опустил голову и, запинаясь, поздоровался. Тот с улыбкой ответил на приветствие:
– Алейкум-салям, внук Фаттаха! Вот султан османский, но как же без гарема и даже без единой молодой служанки?
Али не знал, что сказать. Весь народ уже начал читать «такбир» послеполуденного намаза, а Мухаммад-сводник подошел к Али и взял его за руку.
– Молодец, что пришел! Молодец! Пойдем-ка! Пойдем, чтобы время не терять, слава Аллаху! Твое дело поважнее даже намаза, поскольку, как я уже сказал, намаз одиноких не так хорошо принимается…
Али молчал. Мухаммад-сводник, не выпуская руки Али из своей жирной руки, подвел его к выходу из мечети; тот шел следом как лунатик. У двери Мухаммад забрал свои начищенные туфли: одна была с одной стороны двери, другая с другой, чтобы вору труднее украсть. Али быстро обулся, а его спутник предложил:
– Пойдем в кофейню Шамшири! Там спокойно можно парой слов обменяться…
Али шел молча, улыбаясь и поглядывая на яркую, сине-зеленую одежду Мухаммада. И тот разглядывал Али:
– Милая улыбка у тебя какая! А брови сросшиеся… Волосы черные…
Али остановился: все-таки что-то его настораживало. Так с ним еще никто не говорил. Мухаммад рассмеялся:
– Не ерепенься! Я что хочу сказать: для султана – наследника османов с такими возможностями и с такой внешностью жаль будет, если мы целый гарем не организуем. Разве я не прав, ваше
Али стало смешно, и он сказал сам себе: «Мужчина хоть и явно сумасшедший, но с изюминкой. Потраченного времени по крайней мере не жаль будет». В кофейне Шамшири они заняли место в верхнем ярусе. Некоторые посетители поглядывали на Али с сожалением, кто-то даже сказал негромко:
– Сводник еще одного с пути сбил…
Али заметил эти взгляды, но обрадовался, что тут не было ни одного знакомого. Разве что сам хозяин кофейни видел его, наверное, с дедом, но хозяин к ним не подходил, один из служащих принял и принес заказ. Мухаммад заказал кальян и, пыхнув пару раз, услышав бульканье, предложил чубук Али:
– Кальян готов для вашего высочества. Пожалуйте!
Али, приложив руку к груди, отказался, и собеседник одобрил его отказ:
– Молодец! Пользы в дыме нет! Хмель ядовит, особенно для твоего возраста, султан-наследник. От дыма и пьянства ищем под сенью Аллаха спасение! Очень вредная штука, и по Книге так, например, сура «Дым» об этом предупреждает! Есть и другие нехорошие суры, в смысле, не сами они нехорошие, а то, как люди их используют, например, сура «Люди» обо всех этих, не к ночи будь помянутых… Или «Лицемеры», или «Развод» [80] , Аллах да спаси от них! Но уже в нашем возрасте – моем и твоего деда, османского султана, – к сожалению, кое-что из этого необходимо…
80
«Дым» – сура 44, «Люди» – сура 114, «Лицемеры» – сура 63, «Развод» – сура 65.
Али, посмеиваясь, спросил:
– Скажите, а что у нас есть напоминающее турецких султанов, что вы так нас сравниваете?
– Молодец! Что у вас есть – это простой вопрос, гораздо труднее было бы ответить, чего у вас нет общего с ними!
– Хорошо, тогда чего нет общего?
– Молодец! Чего нет общего? Ну, начнем с того, что османский султан Фаттах при всех своих возможностях и благословениях имеет лишь одного наследника, а именно вас, ваше высочество, правильно я говорю?
– Думаю, что да!
– Молодец! Второй вопрос: как же этот самый наследник, имея средства в изобилии, прекрасную одежду и столь интересные черты лица, при этом не имеет гарема?
Али не очень хорошо понимал, о чем говорит его собеседник, к чему он клонит. И смотрел изумленно. Тот, видя, что намеки не действуют, решил пойти к цели прямо.
– Вот что я хочу сказать. Один вопрос: ты вообще знаешь, что такое женщина?
Али, которому стало казаться, что он понял суть беседы, улыбнулся:
– Да, я знаю. У меня самого немного этого есть.
Мухаммад рассмеялся, блестя золотыми коронками. Али продолжал:
– А теперь мне можно один вопрос?
– Пожалуйте, ваше высочество!
– Я хочу узнать… Как-то раз мой дед Хадж-Фаттах имел беседу с гостями и разъяснил им какие-то важные законы, поэтому они ему и сказали: вы, мол, законник. Законы знает, потому он законник. Вас же называют Мухаммад-сводник. Что это значит?
Собеседник Али захохотал:
– Молодец! Хвала Аллаху! Ты умен и красноречив, мальчик, с таким красноречием ты и меня без работы оставишь!