Её я
Шрифт:
– Будьте добры, стакан лимонада…
– Какого монада? – переспросил он. – Впервые слышу. «Джус» есть виноградный, есть напиток мешхедский, а это… как вы сказали?
– Бог с ним! – Я махнул рукой. – Скажите, вам знакомо имя Дарьяни?
– А что, уважаемый племянник находится при смерти?
– Нет, я серьезно спрашиваю. Вы что-нибудь слышали о Дарьяни?
– Вы же видите вывеску? Это название магазина.
– Это ваш магазин?
– А у вас, собственно, какое дело? Вы из администрации или, может, по вопросам окружающей среды?
– Нет, друг мой. Я просто интересуюсь бывшим владельцем этого магазина. А соседей
– Почтенного господна Фаттаха знаю. Это наш постоянный покупатель. Уважаемое в квартале домовладение…
– А лично вы с ним знакомы?
– Так, я вижу, вы настойчивый господин. К чему все эти расспросы?
– Хорошо, вернемся к Дарьяни.
– Вы кто, корреспондент? Судя по блокнотику, да. Тогда записывайте. Продавец бакалейной лавки не знает Дарьяни. Я его не знаю. Я арендую магазин у одной пожилой женщины. По имеющимся сведениям, она не замечена в ношении джинсов «Ли» и тому подобном!
Я посмеялся его остроумию. (Позже я узнал, что та же пожилая женщина владеет и одной известной художественной галереей. Это та самая дочь Дарьяни, которая пошла в первый класс вместе с Махтаб и училась у Марьям рисованию… Смотри главу «2. Я».) Время приближалось к девяти, и я не торопясь направился к деревянной двери дома Фаттахов. К старинной деревянной двери, рядом с которой до сих пор висел молоток, хотя имелся и электрический звонок…
Я уже собирался позвонить, как вдруг дверь открылась, и вышло несколько мужчин и женщин, они уселись в автомобиль с государственными номерами… Я с большим вниманием за наблюдал ними; на автомобиле также красовалась эмблема Министерства здравоохранения… Довольно грузный старик с криво сидящим в ухе слуховым аппаратом провожал их, выйдя на улицу. Взглянув на меня, спросил что-то на диалекте… В этот же миг из коридора раздался другой голос:
– Пропусти его, Немат! Я жду гостя в девять часов…
Грузный старик – я понял, что это и есть тот самый Немат, наездник быков, пригласил меня войти и сказал хозяину:
– Хаджи Али! Отдайте весь остаток этому господину, тогда мне спокойнее будет, и вечером сразу в мечеть пойдем!
В темноте крытого коридора раздался смех хозяина дома, который шел мне навстречу. Кремового цвета брюки и белая рубашка с воротничком. Волосы сплошь белые и небольшая седая бородка, скорее просто щетина. Брови сросшиеся, сам очень аккуратный и организованный, хоть и шел развинченной походкой. Подойдя, пожал мне руку.
– Спасибо, что пригласили, уважаемый господин Фаттах!
– Добро пожаловать, молодой человек. Проходите! Это тот самый Немат – наездник быков. Пожалуйста! Прошу вас!
Следом за ним я прошел по крытому коридору: сырцовый кирпич, темно, сыровато. По контрасту двор показался залитым светом. Двор был больше, чем я думал, когда писал о нем. Воду в бассейне недавно сменили. В углу двора до сих пор растет гранатовое дерево. Я взглянул на сам дом: все здесь мне было знакомо. Вот боковые пристроечки, вот главная зала, вот угловая комната. Вот домашнее водохранилище… С закрытыми глазами я мог бы найти любую комнату дома. Али Фаттах повернулся ко мне:
– Задумались? Все так или не совсем?
– Все точно так! – я кивнул. – Только крупнее, и красивее, и стариннее…
– А что вы хотите, это же археологические экспонаты! Я и сам экспонат. А уж о Немате и не спрашивайте, он вообще находка, уникум!
Мы вошли в главную залу дома. В ней стояли старинные
– И этого слишком много! Впрочем, осталось то, что никому не нужно. Плохой товар – у хозяина на бороде… А этот ковер о чем вам напоминает? Это тот самый, на котором сидела и кушала Нани и которого не тронул вздох Дарьяни… И вот посмотрите-ка! Только он и остался…
– Господин Фаттах, так значит, тот вздох был реальностью? Вы сами в него верите?
– Ты написал, и ты же спрашиваешь?
– Я написал, но…
– А раз написал, то какие «но»? Реальностью была воля Творца очистить собственность Фаттахов… И она очистилась. В общем, тебе нечего опасаться. Нам предстоит лишь протокольный прием, или банкет. Угощайся вот этой пахлавой. Фрукты кушай! Это шоле – каша, тоже не соседское подношение, а сварено моей матушкой, которая уже лет тридцать-сорок как умерла. Угощайся! Только вчера приготовлено для приема по поводу первого визита молодых в дом родственников. Угощайся! Мы, как говорится, уже не в седле, но еще не в архиве!
Я поблагодарил и взял кусочек пахлавы. Потом Фаттах положил себе самому немного жидкого шоле в хрустальную вазочку. Но, когда нес ко рту первую ложку, рука его задрожала, и немного желтой кашицы пролилось на его белую рубашку. Вытирая салфеткой пятно, он спокойно сказал:
– Шоле мертвых – нет ничего лучше этой еды… Мы уже не в седле, но еще не в архиве! Вчера кошка из нашего дома совершила хадж, сегодня хозяин дома платит закят… [96] Всего один маленький поворот небесного колеса…
96
Закят – налог с имущества в пользу бедных мусульман.
– В общем, ничто не осталось, – прокомментировал я. – Скажите, а вам нравится жить именно здесь? Не лучше ли было переехать в квартиру в более престижном районе?
– Престижный не значит лучший… Все эти современные дома – караван-сараи, или, говоря нынешним языком, отели… То ли четыре звезды, то ли совсем без звезд, в общем, проживешь двое суток – и отходная…
– Я говорю о прочности строения… Ведь, не приведи Аллах, дом может рухнуть…
– Нет, дом этот прочный! Да помилует Аллах деда Фаттаха… Говорят, он, когда его строил, ежедневно бросал в глину два золотых ашрафи, чтобы ребятишки, которые глину месят, лучше работали: это им приз был. Дом построен качественно, он еще простоит… Но, конечно, когда-то и он рухнет – завтра, послезавтра…
– Не приведи Аллах! Ведь я теперь все знаю, все помню об этом доме…
– Рухнет, рухнет… Я вам гарантирую!
В этот миг Немат внес чай на подносе. Поставил поднос на стол с весьма сердитым выражением лица. Строго взглянул на меня, потом на Фаттаха и указал ему на свой слуховой аппарат:
– Ты думаешь, хозяин, я уже совсем глухой, в тираж вышел? Слышу еще кое-что. И отсюда не съеду! Фабрику отдали, караван-сарай куда-то меж пальцев утек…
Уважаемый Али Фаттах попытался остановить его тираду. Встав с места, он вышел с Нематом в угловую комнату и там о чем-то негромко стал с ним беседовать. Слов Фаттаха я не расслышал, а вот Немат вдруг заговорил очень громко: