Эффект Буратино

Усович Евгений Валентинович

– Не-е, – с сожалением сказал лысый. – Ты не понял. Ты же его пальцем можешь поломать. Но ты сам должен быть в своем пальце, понял?

– Я? В пальце? – тупо спросил дебил, глядя на растопыренную пятерню.

– О-о! – загоготал лысый. – Ну, ты… Ладно, давай еще раз…

– Может, вы на трубах потренируетесь, – простонал я. – У меня рук всего две.

– Заткнись, гнида, – процедил лысый. – Лучше руку подними.

– Погодь, – встрял дебил. – У нас час всего. Я не успею. Может, я лучше ему почки отобью?

Лысый с сомнением посмотрел на меня.

– Не, почки не надо. Не выдержит. Сам говоришь, час всего. Надо аккуратно. Займись пока зубами, а я потом попробую позвоночник. Мне вчера такой «зиг» показали,

закачаешься…

– Покажи, а, – завистливо засопел дебил. – Я тоже хочу «зиг» применять.

– Я сказал, зубами займись, – приказал лысый. – А я пожую пока.

Я не выдержал и, привстав на коленях, вцепился пока еще целыми зубами в волосатую лапу где-то в районе локтя. Дебил завопил, стряхивая меня с руки.

– Су-у-ка! Да он меня укусил, падла. Ах ты… Да я…

Больше я ничего не слышал. Следующим моим ощущением была вода, обильно льющаяся с головы по груди и ногам. С трудом разлепив веки, я обнаружил себя висящим на груде батарей отопления. Под руки были подсунуты какие-то обрезки труб. Тела я не ощущал.

– Я придумал, – вдруг задергался дебил, от возбуждения хлопая себя по ляжкам. – Давай ему зубы по одному вынем. Я в кино видел…

– Нормально, – одобрительно кивнул лысый, вытаскивая изо рта жвачку и приклеивая ее к трубе возле моего плеча. – Ну-ка, я ему пасть подержу…

Толстый, вонючий палец закопошился у меня во рту. От отвращения я подавился слюной и закашлялся. Дебил вынул палец, аккуратно вытер его об подол засаленной майки и снова полез ко мне в рот. Меня стало тошнить. Тогда лысый размахнулся и дал мне затрещину… В этот момент мир раскололся и я с облегчением потерял сознание.

…

…Я снова ощутил себя привалившимся к холодной цементной стене.

– Батюшки, неужели умер? – взволнованно спросил кто-то над ухом. – Может быть, Скорую надо…

– Скорее, в отключке, – отозвался другой голос. – Видите, пар изо рта идет.

– Да наркуша это, – авторитетно заявил третий. – Я видел, как он из машины вывалился. Мешок с…

–Ой, страх какой. А одет прилично…

Я открыл глаза и вовремя. Какая-то бабка вознамерилась потыкать меня палкой. Она испуганно смотрела на меня сквозь толстые очки, выставив палку перед собой, как биллиардный кий. Я сделал попытку повернуться, но меня затошнило. Зрители поспешно отскочили в стороны и, видя, что спектакль переходит в счастливый эпилог, ретировались в разные стороны. Я остался на холодном, скользком тротуаре один. Меня все еще поташнивало. Потрогав языком зубы, я убедился, что они на месте. Руки… Я поднял одну руку, потом другую… Руки целы. Но зато все тело ныло тупой, переливающейся при каждом движении, болью. Застонав, я все-таки попытался встать, опираясь о цоколь дома. Наконец, с третьей попытки, мне это удалось. На дрожащих ногах я поднялся и, держась за стену, повел вокруг мутным взглядом. Улица была странно знакомой. Я помотал головой. Меня снова затошнило, но стало легче. Боль уже не была такой всеобщей. Я поднял глаза на дверь подъезда, возле которого стоял, и… Тошнота разом прошла. В эту дверь я входил каждое утро и выходил из нее, соответственно, каждый вечер. Я стоял возле своей конторы.

Где-то в глубине дубленки прочирикал телефон. Я машинально попытался достать его, но руки не слушались. Я поднял руку к глазам и посмотрел на часы. Часы, вероятно, остановились. Во всяком случае, они пытались убедить меня, что с того момента, когда я вышел из этой вот самой двери и до этого прошло всего двенадцать минут. Телефон умолк. Я все же вытащил его и взглянул на номер. Ну, конечно, Алена. Ждет информации. Да я и сам бы не прочь ее получить. Только от кого? Во всяком случае, ТАМ я «вещдоки» больше искать не намерен. Хватит с меня сильных ощущений. Пусть даже и виртуальных. Вспомнив виртуальный палец у себя во рту, я содрогнулся. Бр-р-р.

Я

попробовал оторвать руку от стены. Как будто ничего. Осторожно шагнул по укатанному снегу; раз, другой… Жив еще, курилка. Бросив взгляд на часы, я убедился, что прошло еще три минуты. Значит, часы в порядке. То есть, выходит, что с того момента, как я уселся в машину, до того, как меня из нее выбросили, прошло не больше десяти минут? И где я мог это время провести? Ясно где, в машине. Вот, значит, как. Ну, что ж, мои, как говорится, поздравления. Контора их, следовательно, недоступна. Все приключения, стало быть, происходят прямо в машине в течение пяти – десяти минут, в зависимости от финансовых возможностей клиента. Однако, надо признать, аппаратура у них е-мое. Что же тогда говорить о центральном, так сказать, штабе. Да они, по всему видать, могут и город накрыть. А, может, и не только город. А, может, уже давно и… Телефон запел снова. Я вытащил из кармана трубку. Ну, конечно, Алена, кто же еще.

– Ремизов, ну ты где? Ты что, уже был? Или нет? Ну что ты молчишь?

– Алька, подожди, – сказал я. – Не трещи. Мне надо с мыслями собраться.

– Ага, значит, был, – глубокомысленно заявила Алена. – Ладно. Подожду. А за прибором придешь?

– Слушай, давай завтра, а? – поморщился я. – Мне надо отдохнуть. Честно. Я что-то не очень хорошо себя чувствую.

– Ремизов, ты не простыл? – участливо спросила она. – Может быть, тебе выпить чего-нибудь?

– О! – согласился я. – Вот тут ты права. Это первое, что я сделаю. Пойду домой и чего-нибудь выпью.

– А завтра расскажешь? – не сдавалась она.

– Завтра расскажу. Точно. Прости, Аленка, я, правда, что-то не очень…

– Все, все, молчу, – заторопилась она. – До завтра. Ждать буду с нетерпением. Целу…

– Ю! – сказал я и, выключив телефон, положил его в карман.

Спал я в эту ночь плохо. Даже перцовка, принятая под стандартные пельмени с горячей кружкой «Maggy», не помогла. Я встал с противным ощущением во рту, заставил себя принять душ, побрился, почистил зубы, действуя, как автомат. Потом включил чайник и пошел в комнату, чтобы, как всегда, посмотреть перед работой утренний выпуск новостей. Симпатичная ведущая еще раз пожелала всем приятно провести выходные и пригласила посмотреть прогноз погоды на субботу, то есть, на сегодня. Черт, оказывается, я, ко всему прочему, еще и дни перепутал. Выходит, мне предстоит провести эти выходные в гордом одиночестве в «уютной холостяцкой берлоге», тьфу. Ах, Танька… Без удовольствия выпив кофе с сосиской, я смахнул все со стола в раковину и, с тоской оглядевшись, вдруг принял железное решение. Уборка! Все, хватит. Мощная, генеральная уборка. Кстати, Танька всегда заставляла меня делать именно это в субботнее утро, а я всегда яростно сопротивлялся и под любыми предлогами старался слинять куда-нибудь из дома.

Следующие два часа я яростно наводил порядок. Пылесосил, вытирал, переставлял, прятал… В результате, квартира заметно повеселела. Подумав, я влез на стул, снял занавески и шторы и запихнул их в стиральную машину. Потом достал свежие, те, что больше всего любила Танька, и повесил их. Отошел к двери, полюбовался на творение своих рук и отправился повторять ту же процедуру в кухню. Естественно, после всех этих интенсивных домашних хлопот надо было снова принимать душ, чем я и занялся. На этот раз я чувствовал себя гораздо бодрее. Колючие струи даже вызвали во мне некие ощущения… И вдруг я вздрогнул. Стоп. А какое сегодня число? Господи, ну, конечно! Сегодня же Танькин день рождения. Я невольно вздохнул. Некие ощущения затихли… Ах, Таня, Таня, Танечка… Что ж, подарок, по крайней мере, я тебе сегодня сделал. Между прочим, от чистого сердца. Ты бы наверняка оценила… Все, решено, иду к Алене за прибором. Узнаю, кстати, что она себе за приключение организовала. Я взглянул на часы. Одиннадцать. Рановато, конечно, но попробую…