Эффект Буратино
Шрифт:
Павл встал и пошел к темневшему сквозь кусты строению.
Старенький кирпичный домик выглядел усталым и потемневшим. Его строил еще пра-прадед, когда участок земли мог купить каждый желающий. Отец поддерживал в нем порядок, но на полный ремонт у него не хватало ни сил, ни денег. Ставни на окнах были заколочены, на двери висел ржавый замок, дужка которого была просто продета в петлю. Павл вынул замок и осторожно открыл заскрипевшую дверь. Как же давно он сюда не заглядывал. Внутри все было точно таким же. В углу грудой стояли грабли, лопаты, вилы,
Павл подошел к топчану и сел, проведя рукой по одеялу.
– Ну что же. Хоть какой, а дом у меня есть.
Он лег, подложив кулак под голову, и принялся размышлять о своем весьма туманном будущем, пока не уснул.
Проснулся он оттого, что кто-то горячо и быстро целовал его в глаза, щеки, губы.
– Риска, прекрати, – сонно пробормотал он. – Ну, хватит лизаться, Риска, дай, я встану…
Он открыл глаза и подскочил, как ошпаренный. Возле него на одеяле сидела небольшая рыженькая собачка. Она наклоняла голову, умильно заглядывая ему в лицо, и нетерпеливо ерзала по одеялу пушистым задиком. Павл помотал головой.
–Ты мне снишься?
Собачка тут же прыгнула к нему на колени, норовя лизнуть в лицо. Он подхватил ее, мягкую и теплую, и принялся гладить.
– Ну, и откуда ты взялась? Как тебя зовут?
Собачка доверчиво перевернулась на спину и подставила розовый животик, умильно улыбаясь.
– Ах ты, бандитка! – засмеялся Павл. – Ну, хорошая! Хорошая! Ну-ка, кто ты у меня? Ага, девочка…
Собачка соскочила с топчана и, от избытка чувств, принялась кругами носиться по сарайчику. Павл с улыбкой смотрел на нее.
Появление собаки здесь, в городе, пусть даже в таунвиле, было событием невероятным. После того, как были запрещены все домашние животные, – собаки, кошки, крысы и прочая живность с улиц исчезли. Даже птицы старались облетать город стороной. За каждую обнаруженную бездомную тварь полагалась награда в виде одного дополнительного года жизни. Кое-кто, конечно, держал дома собаку или кошку, но платил за это такой налог, что позволить себе подобную роскошь могли только единицы. Да и на них тоже давался строгий срок жизни.
– Ну, так что будем делать? – сказал Павл. – Может, сдать тебя в полицию?
Улыбка тут же исчезла с собачьей мордочки, и она мгновенно исчезла под топчаном.
– Э-э, да ты умненькая, – засмеялся Павл. – Ну, не бойся, не бойся. Не скажу никому. Однако, как же тебя зовут?
Собака, постукивая хвостом, высунула мордочку.
– Может быть, Рыжка? – предположил Павл.– Рыжуха? Рыжая?
Собака вылезла из под топчана и уселась, разглядывая его.
– Не нравится? – усмехнулся Павл. – Ну, а Лиса? Лиска-Алиска.
Собака вскочила, положила лапки ему на колени и коротко
– Тогда давай знакомиться, – Павл церемонно протянул собачке руку. – Павл. Можно, Павлик. А Риска меня еще Паликом зовет.
Он вздохнул.
– Ты, Лиска, наверно, кушать хочешь? А у меня ведь ничего нет.
Он вспомнил об ухе в холодильнике и почесал подбородок.
– Как ты думаешь, если я выйду на улицу, меня не сразу схватят?
Он вытащил из кармана пачечку купюр и пересчитал их.
– Так… Телелисток, полотенца… Увы, Лиска, придется экономить.
Лиска тявкнула.
– Хорошо, – сказал он. – Пойду. А ты спрячься.
Он вышел из сарая, вставил на место замок и направился к воротам. Лиска, принюхиваясь, бежала за ним.
Павл остановился.
– Я же тебе сказал, спрятаться. Ты что, в полицию хочешь?
Собака мгновенно исчезла в кустах. Павл пригладил волосы, заправил в брюки рубашку и осторожно вышел на пустынную улицу. Никто за ним не бежал, из-за заборов не сверкали ничьи глаза, и скоро Павл немного успокоился. Он перестал оглядываться и ускорил шаг.
– Павл, привет! – крикнул кто-то. – Почему пешком?
Павл остановился. Из-за забора ему приветливо махал рукой сосед, старый друг отца – дядя Андрон.
– Чего пешком-то? – повторил он вопрос, подходя к забору. – С машиной что? Так давай, посмотрю. Я помню, отец все на расход водорода жаловался. Все-таки жаль мужика. Крепкий еще был. Ну, да мне тоже скоро. Полгода всего осталось. Я уже все документы подготовил.
– Спасибо, дядя Андрон, – вежливо сказал Павл. – Не хочется сегодня на машине. Я, вообще, отпуск взял. В саду покопаюсь, пешочком похожу. А то все в конторе, да в конторе.
– Правильно, – согласился Андрон. – Я, вот, тоже решил в саду покопаться, уж больно погода хорошая. По-моему, должен успеть и с фруктами и с виноградом. Все-таки неплохо, когда точно знаешь, сколько у тебя еще времени есть. Хотя, с другой стороны…
Он махнул рукой.
– Так хоть вихрецикл взял бы. Далеко ведь идти. Если хочешь, у меня есть.
– Спасибо, дядя Андрон, – улыбнулся Павл. – Я лучше прогуляюсь. Да я далеко и не собирался. В наш супермаркерт.
В магазине тоже ничего особенного не случилось. Только знакомая девчонка из отдела техники с любопытством спросила, зачем ему телеблокнот, если телехолл гораздо удобнее.
– Да в саду работаю, – засмеялся Павл. – Отца теперь нет, приходится самому. К телевизору привык. Ну не будешь же ежеминутно в дом бегать. А так, лежит себе под кустом и ладно.
– Понятно, – кивнула она. – А хотите, я Вам дам по уценке блокнот на десять листков? У нас сегодня распродажа.
Павл приобрел телеблокнот и одноразовые бритвенные станочки, а в продуктовом отделе дешевой колбасы и мясных консервов для Лиски. Себе он взял салат, саморазогревающееся жаркое и булочку. Чай он решил выпить завтра, в каком-нибудь кафе. Подсчитав стоимость покупок, он, поколебавшись, вернулся в отдел и добавил к ним еще бутылочку пива.