Эффект Эха

Шушканов Павел

– Лора, присядь, – декан кивнул на свободный и даже выдвинутый стул. – Дело, как я уже сказал, несложное, хотя и довольно забавное. И, конечно, с кучей нюансов. Поэтому я попросил кое-кого помочь тебе, если ты, конечно, не против.

Последнее он произнес, конечно, с долей иронии. Мое мнение не особо интересовало кого-нибудь в этой комнате, кроме меня.

Я опустилась на неудобный стул, положив на столешницу локти, взглянула на молчаливого человека перед собой. Я была против. Я была очень против! Вот только сказать об этом вслух возможности никакой не представлялось.

– Лора, это Малик Львович.

Малик

Львович оторвал глаза от фотографий, взглянул на меня и мне показалось, что вздрогнул. Зрачки черные как уголь – не знала, что такие вообще бывают. Широкий рот на очень смуглом лице, один уголок губ слегка опущен, словно при инсульте. Вот только вряд ли у него инсульт. Скорее он сильно удивлен и так же сильно зол.

Он промолчал. Я неловко кивнула вроде как в знак приветствия и переключила взгляд на свои руки. Царапины от чертовой старой рамы на них еще не зажили.

– Давайте сюда эти бумажки, – декан требовательно протянул руку и снова нацепил очки. – Помогу вам разобраться, где что.

***

Днем ранее я еще не ожидала того, что меня ждет в так и не ставшем родным университете. И декан Кирик оставался строчкой в списке дел на календарном листке. Я смотрела на улицу перед собой, отвлекаясь от сайта с предложениями жилья в наем на плохоньком экране телефона. Спутанные волосы то и дело лезли кончиками в поле зрения и напоминали, что хорошо бы поторопиться. Да, как ни странно, это признавать, но они правы. Никто не сдаст даже однушку в заплесневелом общежитии девушке в таком виде. Похоже, что придется дописать в дела нулевой пункт.

После южного зноя и духоты асфальта долгой дороги, город казался прохладным. Моросил дождь, хотя сквозь низкие облака пробивалось солнце. Я хлопала балетками по мокрому асфальту, огибая лужи навстречу стеклянному окну в увешанной круглыми антеннами пятиэтажки. В окне горели неоновые ножницы, а сквозь пластик стеклопакетов пробивался свет дневных ламп. Названия у салона так и нет. Оксана говорила, что оно не так уж нужно – все равно ее узнают по ножницам, а тем, кто по записи название вообще не обязательно – главное знать имя мастера. С этим не поспоришь. Что ж, хотя бы нет банального крутящегося столбика с красной лентой, которых по городу больше, чем почтовых ящиков.

Я молча села в кресло, боясь начинать разговор. Оксана нависла надо мной – я видела ее сосредоточенное лицо в зеркале. Она демонстративно показала мне расческу, затем ножницы, а после машинку для коротких стрижек. Слегка повернув мою голову крепкими пальцами, она потрогала ноющую скулу.

– Догадка номер сорок четыре, – задумчиво сказала она, – твой сутенер тебя поколачивает.

Я кисло улыбнулась в ответ, затем рассмеялась, по привычке прикрыв рот ладонью.

– Не вертись. Мне нужно подумать, что сделать с ужасом на твоей голове. А потом подберем тональник – ходить так по городу совсем не годится. Ты как мелкая бродяжка, заглянувшая в приличное заведение за мелочью.

– Почти так и есть, – согласилась я.

Оксана на секунду замерла с ножницами, затем покорно кивнула.

– Ясно. Сделать на голове красиво, но в долг. Без проблем, конечно. Как раз выиграла миллиард в лотерею. А теперь все еще не вертись и не открывай рот. Не хочу снова слушать, что привезешь деньги вечером к закрытию. Хочу слышать,

что сегодня ты свободна и придешь к нам с Валерой на ужин.

Я едва поморщилась открыто, но сдержалась вовремя.

– Я выгляжу голодной?

– Ты выглядишь несчастной. Когда ты в последний раз отдыхала или ездила в отпуск?

– Не поверишь, но вчера, – усмехнулась я.

Оксана тяжело вздохнула.

– Мой утренний латте темнее чем твоя кожа. Ты купалась по ночам? Надеюсь, в том купальнике, который я от всей души тебе подарила вместе со скупой слезой.

– Ты про те два шнурка? – разумеется я брала их с собой, но в жизни бы не вышла в таком виде на пляж.

– Ясно. Я поняла, почему ты купалась по ночам.

Мои волосы медленно, но, верно, приходили в вполне приличный вид. Она никогда не спрашивала меня, как я хочу подстричься, чувствовала сама. Я вспоминала историю про тот ресторанчик в Нью-Йорке, в котором хозяин не держал меню и подавал гостям то, что считал нужным. Конечно, работало это только со мной и каждый раз я сжималась внутри от молчаливого протеста против того, что делают ее ножницы, даже зажмурилась бывало. Но потом осторожно всматривались в зеркало и видела лучшую копию себя.

– Спасибо, – я улыбнулась. Девушка в зеркале улыбнулась в ответ. Она была милой, несмотря на маленький подбородок и непослушно торчащие уши. Большего Оксана и не ждала, кивнула с видом принятия глубочайшей похвалы и жестом фокусника сорвала с моей шеи шелковое покрывало.

– Привезу сегодня же, сколько скажешь.

– Миллиард, – Оксана близоруко уставилась в экран моего телефона, сунутого ей под нос.

– Знаешь, где это? Только подоступнее.

– Понятия не имею. Слушай, Валера приедет через полчаса и может подкинуть. Подождешь?

На этот раз я не удержалась, поморщилась. Оксана делала вид, что сворачивает покрывало. Шелк то и дело уползал из ее пальцев.

– Слушай, ты же не будешь в очередной раз возвращаться к той сказочке, кто, каким образом и за что тебе платит деньги.

– Нет, забудь. Это от тайных арабских поклонников.

Оксана натянуто улыбнулась. Один раз я сорвалась на какую-то мелочь, вроде ее замечаний, что я неправильно живу и выложила ей всю правду. Оксана долго смотрела на меня, дважды выходила покурить под дождь и сквозь стекло парикмахерской я видела ее растерянно-сосредоточенное лицо. Потом сказала, что устала, и Валера вот-вот заедет за ней, заставив меня быстро засобираться домой. Обошлось без ее комментариев и вызовов бригады санитаров для буйнопомешанных. Я так и не узнала, как она переварила все те вещи, которые я наговорила ей. Но с тех пор началась длинная череда пронумерованных догадок про то, чем я занимаюсь и почему прихожу с видом кикиморы, даже если пару дней назад Оксана-волшебница навела на моей голове и на лице полный порядок.

На это раз я промолчала. И Оксана тоже.

– Зайдешь к нам вечером? – устало переспросила она без особой надежды. Я мягко и уклончиво сослалась на неотложные дела.

Дела и вправду были. Например, найти новую квартиру. Из старой меня попросили как раз накануне того, как я узнала, что мне нужно ехать к морю, а потом в спешке возвращаться назад. Две коробки с вещами до сих пор болтались в тесном багажнике, а на заднем сидении шуршал на каждой кочке наспех собранный и упакованный в целлофан ворох моей одежды.