Эффект Эмбера
Шрифт:
Я взял мой любимый стул, придвинул его к столу Сэма и сел на него верхом, положив руки на спинку.
– Мне сегодня о тебе все уши прожужжали, – ворчливо начал Сэм. – Коваский уже представил свой доклад. А теперь выкладывай свою версию случившегося ты. Да побыстрее! Через десять минут у меня встреча с шефом. – Он помолчал, перекатывая сигару из одного угла рта в другой. – Не по поводу тебя, к счастью, на сей раз.
– Да пока что у меня нет полной картины, Сэм.
Я рассказал ему о происшествии в "Спартанце", а потом, листая свои записи,
– Этот Эдвард Бретт по кличке Малыш, ныне покойный, был настоящим денди. Более десятка арестов – кражи со взломом, разбойные нападения, нанесение увечий, сутенерство. Последний раз попался два года назад, отсидел полтора года в Сан-Квентине. Недавно освободился.
– В феврале, – уточнил Сэм, откинувшись в своем вращающемся кресле, заглядывая в свой перекидной блокнот. – Семь месяцев назад.
– Точно. Его близкими дружками как до ареста, так и во время последней отсидки были: Элвин Хоук, более известный как Эл Молчок; Элрой Верзен по кличке Паровоз и Уолли Вильсон – Клюв. Последний недавно отправился к праотцам из-за небольшой ранки в затылке, заканчивающейся здоровенной дырой в том месте, где прежде был знаменитый нос...
– Мертвецов можешь не упоминать. И, пожалуйста, избавь меня от чрезмерного, вызывающего раздражение красноречия.
– Сэм, кончай слепое следование уставу. Пора начать мыслить творчески!.. Я продолжаю. Есть еще некий Верджил Ковик, в прошлом – профессиональный футболист. Играл за "Рэмз" линейным. Сейчас он, видимо, профессиональный гангстер. За последние два года особых прегрешений не допускал. И, наконец, Чарльз Э. Эллисон, гравер, мастер по изготовлению всяких фальшивок, возможно, фальшивомонетчик. Как тебе компания?
– Редкое сборище ублюдков.
– Когда Бретт отсиживал свой последний срок, его соседями по камере в течение первых нескольких месяцев были первак по имени Норман Эмбер – изобретатель, ученый-физик, как сказано в досье, залетевший по глупости, и некий Фред Лунц, дважды судимый. Так вот, интересующий нас Бретт более года сидел вместе с вышеупомянутым Паровозом Верзеном. – Я выдержал паузу. – Заведомая нелепица! Двух закадычных дружков вдруг сажают в одну камеру. А может, такая привилегия им была предоставлена вполне сознательно?
Сэм оставил без внимания мою последнюю фразу и бросил свой желтый блокнот на стол.
– Давай закругляйся. Знаю я эту твою глупую ухмылку.
Я достал из кармана три фотографии и разложил их перед Сэмом.
– Я тщательно проверил досье на Бретта, Хоука и Верзена. Похоже, последние двое не порвали связи после выхода Паровоза из тюрьмы четыре месяца назад, в середине мая. На первой фотографии изображен Элвин Хоук – парень, которого я встретил на Норт-Россмор сразу после осмотра трупа Эдварда Бретта.
Сэмсон оживился, видимо, заинтересовавшись наконец моей информацией.
– Ты уверен? – И схватился за телефон.
Он позвонил в Информационный отдел и приказал срочно выяснить адрес Хоука.
– Надеюсь, ты уже это сделал.
– А как же? Я только что из Регистрационно-информационного отдела. Именно там я узнал, что его кличка Молчок. Насколько я могу судить по первому впечатлению, весьма несловоохотливый мужик. Ни дать ни взять – замороженная рыба. Мы заметали его раз пять-шесть по подозрению в различных преступлениях и ни разу не смогли выудить из него ни слова.
– Неохотно идет на контакт?
– Весьма неохотно. Из него не вытянешь ни единого слова. Молчит – и все! Даже "здрасьте" не скажет. Каждый раз, как полагается, ему предлагали адвоката, но он неизменно отказывался от его услуг. Зачем ему адвокат, если он никогда не открывает своего проклятого рта.
– Крепкий орешек, говоришь? Ну уж если тебе не удалось его расколоть!..
– Мои парни с ним работали, да что толку? Лет шесть тому назад он попал в лапы очень крутых ребят, которым страсть как хотелось узнать нечто весьма важное для них. Уж чего только они с ним не делали! И зажимали пальцы в тиски, и лупили палками по пяткам – ты представляешь себе, что это такое?
– Ну, примерно все равно что ступать босыми ногами по битому стеклу. Однажды мне довелось испробовать это на себе. Если бы не счастливый случай, положивший конец этой пытке, я просто-напросто отдал бы концы.
– Только не он. В преступном мире Южной Калифорнии все знают и уважают Эла по кличке Молчок. Он пользуется среди гангстеров непререкаемым авторитетом. С виду такой тщедушный, на самом деле он необычайно крепок и вынослив. – Сэм задумчиво пожевал свою сигару. – Ну ладно! Что ты планируешь предпринять в ближайшие дни и часы? В отношении Малыша Бретта, я имею в виду.
– Ну, понюхаю там-сям, попытаюсь что-нибудь раскопать.
– Хорошо, поставим вопрос по-другому. Эта дама, мисс Филдс, – твоя клиентка?
– Разумеется. Правда, мы еще не договорились о гонораре, но да, она – моя клиентка. А что?
– Я должен с прискорбием отметить, что ты частенько поступаешь опрометчиво и даже неразумно. Когда дело касается твоих молоденьких и смазливых клиенток. Особенно если у них пара таких...
– Сэм, если я не ошибаюсь, несколько минут назад тебе нужно было явиться к шефу. О какой такой моей опрометчивости ты говоришь?
– Как давно ты знаешь эту девицу? А что, если у нее криминальное прошлое? Ее-то ты наверняка не проверял по картотеке. Была ли она прежде знакома с Эдвардом Бреттом? А вдруг он свалился замертво, переусердствовав в постели с твоей маленькой мисс Филдс, а потом она, перепугавшись, сама же каким-то образом перетащила его из спальни в гостиную? Как долго она проживает в "Спартанце", заведении, где ты...
– Сэм, меня тошнит от подобных речей. Однако сознаюсь, я пока не использовал все эти соблазнительные возможности. Вероятно, я займусь этим, если наконец выберусь отсюда. Какой смысл тратить время на всякую чепуху, вместо того чтобы заняться серьезным делом?