Эффект Эмбера
Шрифт:
– В двести восемнадцатом.
Поскольку у меня – двести двенадцатый, это совсем рядом, через три двери от меня.
– Думаю, не заблужусь, – улыбнулся я, давая тем самым понять, что сам черт мне не страшен.
Она улыбнулась в ответ, и мы пошли.
Так, улыбаясь, мы подошли к номеру 218. Дверь его была не заперта и слегка приоткрыта. Мы осторожно вошли в номер, я – впереди, держа кольт наготове в кармане куртки.
Я огляделся по сторонам. Номер был точь-в-точь как у меня: гостиная, небольшая кухонька слева, за ней ванная, а потом – спальня. Только там,
И тут, в нескольких шагах от кушетки, примерно там, где у меня стоит кожаный пуф, я увидел на полу что-то белое. Это было смятое банное полотенце. А еще чуть поодаль...
– Ну-ка, посмотрим, – сказал я. – Да, похоже, здесь и правда мертвец.
Глава 2
– Ну конечно! Я же говорила...
– Да. И перестань дрожать.
Я бегло осмотрел номер, потом вернулся в гостиную и подошел к неподвижно лежавшему на полу дюжему парню с волосатой грудью. Опустившись на одно колено, я пощупал у него на шее пульс. Да, Аралия была абсолютно права: этот тип мертв.
Он лежал на пушистом ковре совершенно голый. В нем еще сохранялось тепло, но можно было с уверенностью сказать, что это ненадолго.
– Кто этот мужчина? – спросил я Аралию. – Ты видела его раньше?
– Нет, не имею ни малейшего представления. Я впервые увидела его полчаса назад. Какой ужас – он лежит здесь и... костенеет на глазах.
– Аралия, сейчас не об этом должна идти речь. Да, вид у него, прямо скажем, не слишком презентабельный. Судя по всему, ему редко доводилось бывать на солнце. Полагаю, это его одежда?
Я кивнул в сторону вещей, разбросанных на полу.
– Точно. Он срывал одежду и швырял на пол, как будто она его жгла.
– Наверно, и в самом деле жгла... Посмотрим, может, в кармане есть бумажник или какие-нибудь еще документы. Подумать только: розовые трусы! К чему бы этому здоровенному коту розовые трусы? Впрочем, это я так. Ага, тут что-то есть.
Я выудил из внутреннего кармана пиджака изящный новенький бумажник из крокодиловой кожи. Сам пиджак был из дорогой ворсистой ткани коричневого цвета.
– Как видно, у нашего покойничка водились деньжата. Тут пачка счетов на сотни долларов и мелочь. Полусотенные купюры и двадцатники...
Я поднял с пола модные золотисто-бежевые брюки с плетеным коричневым кожаным ремнем, к которому была прицеплена набедренная кобура. Внушительного вида "магнум-357" валялся на ковре рядом с туфлей из крокодиловой же кожи.
Присев около него на корточки, я заметил:
– Похоже, у этого парня были и впрямь серьезные намерения.
– Даже очень серьезные. – В глазах Аралии снова появился страх. – Ты бы только видел его. Поверь мне, Шелл... он и в самом деле намеревался осуществить свою угрозу. Девушка это сразу чувствует.
– Да, но я говорю об этой его пушке, а не о другой.
– С пушкой он не расставался ни на минуту. Он не выпускал ее из рук, даже когда сбрасывал одежду и даже когда снимал туфли и носки. Интересно, зачем ему
– Я вот тоже думаю зачем? Вероятно, он... способно ли это пролить свет на случившееся?
– Словом, и раздевшись догола, он все еще продолжал держать в руке эту мерзкую штуку – пушку. А потом вдруг швырнул ее на пол и стал приближаться ко мне. Весь его вид и напряженный взгляд безошибочно свидетельствовали о его намерении.
– Так. Ну и что же дальше?
– Ничего. Потом он как-то странно напрягся и упал. Вот так и лежит с тех пор.
– О'кей. Вернемся немного назад. Не успел ли он сказать что-нибудь существенное до того, как отдал концы?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну что-нибудь вроде "по-мо-ги-и-те" или "да-а-йте ста-а-ка-а-н во-о...".
– С тобой все в порядке, Шелл?
– Конечно. Просто я пытаюсь представить себе, как это могло быть. Ищу хоть какую-то зацепку.
– О, произнес ли он что-нибудь членораздельное до того, как умер? Нет. Просто упал навзничь и испустил дух.
– Так, так... Ты не заметила, перед тем как он вырубился, его лицо не исказилось от боли? Не стало вдруг пунцовым? Ну, знаешь, как это бывает при инфаркте или при каких-нибудь других болезненных ощущениях.
– Вообще-то что-то подобное я заметила. Но тогда мне и в голову не пришло, что он умирает. Я подумала, что он просто... ну знаешь, иногда с мужчинами происходит нечто странное, когда они видят голую девушку – а я была как раз голая. Я хочу сказать, что у них на лице появляется какая-то странная гримаса. Они начинают курлыкать и издавать звуки, которые трудно описать словами.
– Ну, хорошо. Положим, что он умер от сердечного приступа, его не отравили и не пристукнули...
– Отравили? Как его могли отравить или пристукнуть здесь, в моем...
Что она говорила дальше, я уже не слышал. Я тщательно изучал содержимое бумажника. В водительских правах, обнаруженных мною, значилось: "Эдвард Бретт, Калифорния, Голливуд, Уэст-Гиацинт-драйв, 1428. 38 лет, рост 180, вес 82, глаза карие, волосы темные, кожа светлая..."
Я поднялся с корточек и в задумчивости побарабанил пальцами по лбу.
– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросила Аралия.
– Если этот парень намеревался тебя убить, то можно с уверенностью сказать, что он добирался сюда не пешком, а приехал на автомобиле. Значит, его машина должна быть где-то неподалеку. Вполне вероятно к тому же, что он действует не в одиночку.
Аралия согласно кивнула.
– Да, конечно. Как же я раньше об этом не подумала!
Я кинулся к двери, бросив на ходу:
– Запрись и никому не открывай, пока я не вернусь.
Я спустился вниз в вестибюль. Пансионат гостиничного типа "Спартанец" обращен фасадом к Норт-Россмор и зеленым лужайкам Уилшир-Кантри-Клаба на противоположной стороне улицы. Но туда я не пошел. Я воспользовался выходом в тыльной стороне здания и быстро зашагал по аллее, ведущей к Роузвуд-авеню мимо парковочных площадок и гаража. Затем повернул налево и прошел еще немного по направлению к Россмор.