Эффект Этоса
Шрифт:
Ван взял только один вещмешок и легкую сумку. Мешок даже не был полон, но большей частью того, что он привез с собой из Скандьи, были комплекты формы РКС, а они ему больше не понадобятся. Единственной форменной одеждой, которую он уложил, был космический костюм со споротыми знаками различия. Оставил он также свои корабельные ботинки и добавил новые серый и черный трикотажные костюмы. Затем наскоро нацарапал записку, сообщив, что поступает; как подсказывает разговор, который состоялся у них несколькими вечерами ранее, и что скоро позвонит.
Бежевый планетовоз ждал
— Я все еще ломаю голову, почему вы за меня так уцепились, — сказал, наконец, Ван после того, как они проехали в молчании добрые десять минут.
— Подумайте сами. ИИС получает корабль, стоящий почти биллион кредитов. Разве я не попытался бы отыскать для него самого лучшего командира?
— Это лестно, но… Не знаю, можно ли меня таким назвать.
— Отчасти вы говорите так из ложной скромности. Вы хороши и знаете это. Вот почему вас выбила из колеи отставка. Вас наказали за все хорошее и как офицера, и как командира корабля. — Десолл помедлил. — А отчасти вы говорите так потому, что были изолированы. В целом командиры космослужб Кельтира и Тары были среди лучших в последние годы, хотя, все быстро меняется. Вы не имели дела с командирами боевых судов Ардженти, Хинджи или Ревенанта.
— А как насчет командиров Коалиции?
— Они также среди лучших, но большинство по темпераменту не подходит для ИИС.
— По темпераменту?
— У меня на родине есть, скажем так, склонность верить в Истину. У ревенантцев тоже. Это одна из причин Великой Войны в прошлом. Теперь каждый из нас решил возделывать свой сад и надеемся, что драться будут все остальные.
— Кажется, так и получается, — сухо заметил Ван.
— Может. Некоторое время, — уточнил Десолл. — Пока ревенантцы и арджентяне не проглотят и не аннексируют все малые системы.
Шофер выехал на Южную дорогу и перевел планетовоз на автоматическое управление, но не отвлекался от положения на дороге.
— По причине поспешности нашего отбытия, — продолжал Десолл, — есть некоторые дела, которые потребуется уладить по дороге, после того как мы покинем Сулин. Пока мы будем отлетать, готовясь к прыжку, можете что-то решить с переводом счета…
— Отлетать? На одном из ваших судов?
— На моем, в сущности, корабле. «Элсин», зарегистрированный как коммерческое судно Коалиции, и точно также зарегистрированный в арджентийских и хинджийских системах. Такая комбинация обеспечивает нам открытый доступ в большинство систем. Вы узнаете, какие системы на что лучше откликаются, и это также будет в вашей сети.
Его корабль? Вану все еще трудно было поверить.
— Что до счета… дайте мне закончить. Где вы его поместите, решать, конечно, вам. Но я порекомендовал бы выбрать либо арджентийское, либо хинджийское, либо коалиционное учреждение. Если вам по душе малая система, Куш как раз то, что надо. Подойдет и Кешмара, хотя я предпочел
— Любая из этих систем хороша?
Десолл улыбнулся.
— Вы берете для себя систему, и она будет целью вашего первого тренировочного полета, с нее вы начнете привыкать к нашим системам. Правда, вначале нас ждет одна стоянка. Мы направимся туда, где сможем реактивировать и развить ваши вкрапления. До этого вы не сможете связываться с кораблем.
Ван порядочно задумался, но он также понимал, что попытаться реактивировать вкрапления на Сулине было бы неразумно.
Еще больше было непонятно, почему всякие разные пытаются его убить, будь то в Скандье или на его родной планете. Он никогда не влезал в политику и не делал ничего, кроме исполнения своего долга, насколько сам мог сказать.
Десолл передал Вану пластиковую карточку.
— Это ваш билет на челнок. Здесь маленькая хитрость. Он действителен также на обратный челнок с орбиты в Домигуа завтра днем и зарезервирован номер на станции. Я запрограммировал отправку завтра утром послания в дом ваших родителей, подтверждающего нашу завтрашнюю встречу на орбите с целью обсуждения найма и дающего предположить, что мы после этого отправляемся в контору в Домигуа.
— Думаете, этому поверят?
— Нет так нет. В целом большинство организаций ожидает от людей обдуманных шагов, и сказанное мной в послании как раз то, чего все ждут. Мы на это, конечно же, рассчитываем. «Элсин» готов покинуть орбиту в тот самый миг, когда мы отшлюзуемся. Со связью у нас порядок, и вы сможете позвонить родным, после того как станция практически останется позади.
— А как я пройду через контроль для отлетающих?
Десолл ухмыльнулся.
— А вам не надо. В ваших документах сказано, что вы прибыли на встречу и улетаете завтра утром.
— Что?
— Вы в команде «Элсина». Я ручаюсь, что у меня нет улетающих из системы пассажиров. Я декларирую груз. К этому и сводится ответственность контроля за отлетами вовне системы для корабля извне. Никто не расспрашивает экипаж, особенно пилотов. В конце концов, сколько, собственно, пилотов, не состоящих ни на военной службе, ни в штате регулируемых коммерческих предприятий?
— Три? — спросил Ван, деланно рассмеявшись.
— Я знаю десяток во всем Рукаве. Даже РКС не собираются навязывать двойную проверку ради десятка людей. А чуть вы ступаете на борт, вы вне владений Республики, если только не объявлена война, что не имеет места.
На этот раз смех Вана не был деланным. Отсмеявшись, он сказал:
— Мне понадобится садиться на челнок?
— Поэтому на вас форма.
Вскоре машина въехала на дорожку для пассажиров отбывающих челноков.
Чувствуя себя несколько глупо в парадном зеленом наряде, Ван выбрался из планетовоза, забрал свою малую сумку, с которой уместно остаться на ночь на орбите, и прошел от машины к беннонскому челночному терминалу. На полшага позади него Тристин Десолл в сером космокостюме нес большой вещмешок. Очутившись внутри, Ван протянул билет, который дал ему Десолл, вместе со своим удостоверением личности.