Эффект ласточки 2

Веселова Янина

– Где?
– первой отреагировала Елена Павловна. Отпихнув в сторону громко ахнувшую няньку, она встала рядом с Доротеей, опередив и королеву-мать, аллюр которой сдержал Арвэль, и кое-как переодетую, простоволосую Нюшку.
– Ох, и напугали же вы меня, тетушка, - не обращая внимания на окружающий переполох, выдохнула Балеарская. – Нормальные ножки, а что пальцы сросшиеся,так это не страшно. Подумаешь мизинчик и безымянный пальчик срослись, – засюсюкала с младенцем. – Это ерунда и мелочи жизни. В сапогах все равно незаметно будет, правда, малыш? Никто и не узнает,

мужчинам это до лампады, а женщины на другие места смотрят.

– Интересно на какие? – Арвэль бесцеремонно стряхнул с локтя матушку, как будто это не он только что удерживал почтенную леди и подошел к жене.

– Я тебе потом скажу, если захочешь, – пообещала та, окончательно махнув рукой на этикет и хорошие манеры.

– Ловлю на слове, – многозначительно протянул Вэль и, наконец, посмотрел на младенца. – Как интересно.

– Что именно тебя настолько заинтересовало, сын мой? – елейным голоском поинтересовалась леди Лусия.

– Пусть эта женщина отойдет от моего сына, - одновременно с ней потребовала Энн, указывая на Палну.
– И запеленайте его наконец. Мальчику холодно.

– Не выдумывай, – осадил бывшенькую Балеарский. – В комнате достаточно тепло, мальчик чувствует себя прекрасно, а вот его ноги... Впрочем, я видел достаточно. Можешь пеленать, – кивнул он няньке.

Женщина опасливо приблизилась к высокородным лорду и леди, почтительно поклонилась и занялась малышом.

– Да что тебе в них? – поморщилась королева-мать. – Твой отец никогда не рассматривал мужские ноги, даже если это ноги младенцев. Это неприлично.

– Надо же, - дурашливо прищурился Арвэль.
– А я вот люблю иной раз глянуть.

– Фу, – леди, исключая Палну, которая ждала, чем закончится затея мужа, дружно скривили носики.

– Может, вы и правы, - проявил понимание герцог. – Но у меня есть оправдание - мужскими ногами я любуюсь только в отсутствии иных объектов, достoйных наблюдения. В последний раз это было, дай Всевышний памяти...
– Вэль возвел очи горе, подсчитывая что-то в уме. – Да, точно. Дело было восемь лет назад. Аккурат после сражения при Босуорте. Мы с Корком как раз попали в полевoй госпиталь. Оба получили ранения.

– С Корком?
– слабым голосом уточнила Энн. – С каким Корком?

– А я не сказал? – пришел в отличное настроение Вэль.
– Надо жe. Думал, что в Бригии нет ни одного человека, не слышавшего о Кoрке Маккарти. Правда, парень? – обратился он к туго запелёнатому младенцу. Тот в ответ возмущенно закряхтел.

– Не понимаю причем тут Разгуляй-Маккарти?
– тетушка Доротея требовательно посмотрела на Вэля.

– А при том, что род Маккарти очень древний. И очень гордый, несмотря на свою бедность, – Балеарский сиял как ясно солнышко, чем страшно нервировал всех присутствующих. Даже кроткая Ласточка,и та начала терять терпение. – У Маккарти мало денег, зато много чести.

– Вот именно, – растерявшаяся было королева-мать снова пошла в штыковую, - слишком много чести беспутнику Маккарти, чтобы мы о нем говорили.

– Сo всем моим уважением, матушка, но вы не правы, – шутовски поклонился

Арвэль. – Корк и его ноги заслуживают особого внимания. Дело в том, что вот уже четыре сотни лет из поколения в поколения в роду Маккарти рождаются мальчики со cросшимися мизинцами и безымянными пальцами. Там ещё какая-то особенная форма ногтей, не помню точно, – повинился Балеарский. – Не так уж мне было интересно, по чести сказать.

– То есть ты намекаешь, – сделав прислуге знак удалиться, леди Лусия окаменела лицом, – что перед нами сын Корка Маккарти?

– Почему намекаю? Прямо говорю, – Вэль перестал дурачиться. – Сросшиеся пальцы на ногах - родовая особенность Маккарти. Они по ней чистоту крови проверяют, если хотите знать и страшно гордятся, что пронесли эту отметину сквозь века.

– Да как ты смеешь? – побелела от злости королева-мать. – Подлец.

– А что такое?
– Балеарский выглядел расслабленным. Возмущение родительницы его никак не задело. – Что вы так возмущаетесь, матушка? Давайте спросим леди Нэвил, она что-то затихла. Энн, дорогая, скажи-ка нам, куда смотрят женщины первым делом?

– Ты!..
– выпалила оскорбленная Нюшка. – Я!.. Я!.. – так и не найдя подходящих к случаю слов, леди решила упасть в обморок. Медленно и красиво.

– На помощь, – как-то неуверенно позвала леди Лусия. Видно, не хотелось ей посвящать посторонних в семейные разборки. – Вэль, может быть, ты перенесешь бедняжку Энн на ложе?

– Ну уж нет, - на радость cвоей мстительной ласточке герцог сложил руки на могучей груди.
– Я к Энн и пальцем не притронусь.

– Не ожидала от тебя подобной низости, – поджала руки королева-мать. – Впрочем, чего можно ожидать от мужчины, попавшего под влияние недостойной женщины?

– Не понимаю о ком вы, матушка, – Вэль загородил собой ‘недостойную женщину’. – Да и не хочу понимать, признаться. Меня гораздо больше интересуют ножки младенца, которого вы старательно выдаете за моего сына.

– Сейчас не лучшее время для разговоров, – нервно дернула шеей леди.
– Здоровье Энн в опасности.

– Глупости какие, - Доротея опустилась на колени рядом с обморочной Нэвилшей и что-то высматривала, склонясь к ее лицу. – В комнате достаточно тепло, ковер толстый, из окна не дует, так что Энн вполне комфортно. Впрочем...
– словно фокусник, вытащив откуда-то флакон с нюхательными солями, леди Рэдклиф сунула его прямо под безупречно-прекрасный Нюшкин нос.

– А-а-а!
– вскинулась та, распахивая глаза.

– Магически усиленный состав, – как кобра улыбнулась Доротея. – Чуяло мое сердце, что пригодится.

– Да ты!.. – возмутилась старшая сестра дoморощенной целительницы, пока Энн пыталась откашляться.

– Спасаю твою протеже от прострела в пояснице. Мерзкая вещь, скажу я тебе, – кротко ответствовала тетушка, с достоинством принимаю руку Вэля.
– Спасибо, дорогой.

– А мне? – протянула любовнику ручки леди Нэвил.

– А вам, милочка, помогу я, - если Доротея улыбалась по-змеиному, то улыбке ?лены Павловны обзавидовалась бы акула. Как минимум.