Эффект Лазаря

Герберт Фрэнк Патрик

Скади, увидев в его взгляде отторжение, коснулась его руки.

– У меня своя жизнь, – напомнила она. – Как и у моей матери. Мы с отцом едва ли знали друг друга.

– Не знали друг друга? – Бретт был потрясен. Он чувствовал себя чужаком по отношению к собственным родителям, но знать он их знал. Это точно.

– Почти до самой своей смерти он жил в Гнезде – это город километров за десять отсюда, – пояснила Скади. – И за все это время я ни разу его не видела. – Она сделала глубокий вдох. – Незадолго

до смерти отец как-то пришел ночью в наше жилище и говорил о чем-то с моей матерью. Не знаю, о чем они там беседовали, но она после его ухода была просто в ярости.

Бретт призадумался над тем, что она сказала. Ее отец владел и управлял огромным богатством – большей частью морянского общества. Наверху состояния, подобные владениям Райана Ванга, находились в собственности семей или даже ассоциаций, но никогда не в единоличной. Общность была законом.

– Он контролировал большую часть вашей островной промышленности, – продолжила Скади, и кровь прихлынула к ее щекам. – Почти все это он заполучил при помощи взяток. Я знаю, потому что я слышала, а когда он погиб, я использовала его комм.

– А что это за место, это самое Гнездо? – поинтересовался Бретт.

– Это город с очень большим процентом островитянского населения. Там было первое поселение после Войны Клонов. Слыхал об этом?

– Да, – отозвался Бретт. – так или иначе, а все мы произошли оттуда.

Уорд Киль, стоя в затененном коридорчике, ведущем из кабинета Райана Ванга, прислушивался к их беседе вот уже несколько минут. Он вздрогнул, подумав, не пора ли прервать разговор и потребовать от этой молодой женщины кое-каких ответов. Но горечь в ее голосе удерживала Киля.

– А эти островитяне из Гнезда работали на твоего отца? – спросил Киль.

– Некоторые – да, – ответила Скади, не отворачиваясь от Бретта. – Но ни один островитянин не занимал высокое положение, ничего даже подобного. Они находятся под контролем правительственной службы. По-моему, за это отвечает посол Алэ.

– Мне сдается, что возглавлять службу по делам островитян должен островитянин, – заметил Бретт.

– Она с моим отцом собирались пожениться, – пояснила Скади. – Политическая сделка между двумя семьями… для морян это все уже устаревшая история.

– Ваш отец и посол – это объединило бы правительственную власть и пищевую промышленность под одним одеялом, – сообразил Бретт. Озарение снизошло на него настолько быстро, что он даже напугался.

– Это все дела минувшие, – заметила Скади. – Теперь она, вероятно, выйдет за ДжиЛаара Гэллоу. – В ее словах звучала такая скрытая горечь, что Бретт утратил дар речи. Он понимал эту мрачную растерянность в глазах девушки, понимал ее подавленность оттого, что ей приходится быть пешкой в игре без правил.

В тени коридорчика Уорд

Киль кивнул в ответ на собственные мысли. Он вышел из кабинета Ванга с чувством безнадежного гнева. Для опытного глаза в комме было все, что нужно – и переход контроля из одних рук в другие, и тихая и безжалостная концентрация власти, и возрастание обособленности. Термин из Анналов всплыл в его памяти: национализация. Почему это вызвало у него столь сильное чувство утраты?

«Суша будет восстановлена.»

«Начнется лучшая жизнь.»

«Вот почему Корабль даровал нам Пандору.»

«Нам – морянам – а вовсе не островитянам.»

Киль попытался сглотнуть, и горло отозвалось болью. В основе всего лежал проект «келп», и он зашел слишком далеко, чтобы его можно было приостановить или свернуть. Напротив, проект был ускорен. Оснований для этого нельзя было отрицать. Комм покойного Райана Ванга был заполнен этими основаниями: без помощи келпа два солнца будут все сильнее взламывать кору Пандоры, и постоянные землетрясения и извержения вулканов сметут все с ее лица, как много поколений назад.

Лава выстраивала криволинейные подводные платформы. Моряне воспользовались этим при выполнении проекта. Последняя водяная стена была вызвана вулканической деятельностью, а вовсе не гравитационными возмущениями морей Пандоры.

– Хотел бы я посмотреть на это Гнездо и живущих в нем островитян, – заговорил Бретт. – Возможно, туда нам и следует отправиться.

«Устами младенца…» подумал Киль.

– Нас там запросто отыщут, – покачала головой Скади. – Там Служба безопасности не то, что здесь – нагрудные значки, документы всякие…

– Тогда нам надо удрать наверх, – сказал Бретт. – Судья прав. Он хочет, чтобы мы рассказали островитянам, что здесь творится.

– А что здесь творится? – спросила Скади.

Киль выступил из тени, говоря на ходу.

– Пандора меняется – физически, политически, социально. Вот что творится. Прежняя жизнь вскоре станет невозможной – что наверху, что внизу. Я думаю, что отец Скади мечтал о великих свершениях, о преобразовании Пандоры, но кто-то перехватил его мечту и сделал ее кошмаром.

Киль остановился, глядя на двух молодых людей. Они ответили ему взглядами, исполненными потрясения.

«Могут ли они осознать происходящее?» гадал Киль.

Беззаконная алчность трудилась над захватом контроля за новой Пандорой.

Скади указала пальцем на схему в руках Бретта.

– Пусковая База и станция номер двадцать два, – сказала она. – Вот здесь! Они находятся на линии дрейфа Вашона. Конечно, до острова от них сейчас не меньше дня пути, но все же…

– Что ты предлагаешь? – спросил Киль.