Эффект Марко
Шрифт:
Опа, группа хэви-метал! Наверняка одна из тех, что в какой-то момент Йеспер обрушивал на него в виде адовых децибел.
Карл кивнул. Теперь он ясно видел, что рассуждения были вполне логичными. Суровый фрик, любитель хэви-метал, вряд ли ощутит вату в коленях от ланьих вибрато Уитни Хьюстон, что верно, то верно.
– Допустим, Ассад. Ты считаешь, что женщина, сгоревшая в лодке, Минна Вирклунд, поставила этот диск, и дальше что? Между тем, как женщина пришла в дом, и взрывом, в результате которого она погибла, прошло довольно много времени. Почему она не могла этого сделать?
– Карл, знаешь что? Вообще-то я не верю в их с Анвайлером историю. Даже если все так и было, зачем Анвайлеру понадобилось ее убивать? Какой был мотив? Насколько я могу судить по отчету, они обозвали произошедшее убийством, предположительно совершенным в состоянии аффекта. Но на чем они основываются, делая такое заключение? С лодки слышались крики, но неизвестно чьи, вот и всё, верно? Может, она пыталась подпевать Уитни, но неудачно… Ты когда-нибудь слыхал, Карл, как верблюды хором ревут на рынке?
Мёрк вздохнул. Дело говенное. Это ведь не он выпросил его. Ну, по крайней мере, просил не о таком. Так какого же черта они теперь в нем копаются?
Ассад на мгновение погрузил свой поросший черной щетиной подбородок в ладонь.
– Если посмотреть на криминал, творимый Анвайлером несколько лет назад, язык не повернется назвать его глупым, не так ли, Карл? Ведь это были достаточно непростые преступления, разве нет?
– Во всяком случае, последнее – махинации с интернет-продажами – точно. И тем не менее его прищучили.
– Но все же, Карл, совсем уж тупым его не назовешь. Только не кажется ли тебе неразумным добровольно возвращаться в Копенгаген спустя всего полтора года после того, как ты убил человека? Да еще и раздавать свой адрес в Мальмё знакомым… Нет, Карл. Как мы любим говорить, одинокий верблюд не даст потомства.
Мёрк поднял брови. Вот Ассад и начал потихоньку становиться самим собой, бог ему в помощь. Есть ли хоть что-то на белом свете, куда он не сможет приплести своих дурацких верблюдов?
Ассад снисходительно посмотрел на него.
– Карл, я вижу, ты не понял. Ну, так говорят, когда для целого не хватает какой-то части.
Мёрк кивнул.
– О’кей. То есть на данный момент твой вывод таков: Анвайлер может быть невиновным. Это я правильно понял?
– Ну да. Если не считать того, что верблюд неожиданно вызвал затруднения.
Красная как рак, она промчалась по подвальному коридору. Сочетание красноты с черной тушью, развевающимися черными волосами и желтым шейным платком делало ее похожей на немецкий флаг, трепыхающийся на ветру.
– Роза, а солнце тебя хорошо поджарило, – сказал Карл, указывая ей на стул рядом с Ассадом. Такой загар на следующий день принесет ощутимую боль. Майское солнце способно причинить немалый вред такой белой коже, как у Розы. Да она и без него это знает.
– Да. – Она потрогала свои разрумянившиеся щеки. – Мы с Бирте Иневольсен не смогли посидеть в ее квартире. Эта уборщица оказалась чересчур назойливой. Оказывается, когда-то она пела в оперном хоре.
Ассад с готовностью закивал. Он никогда не останавливается перед достойными клише.
– Во всяком случае, она голову дает на отсечение, что Анвайлера не было в Дании в тот момент, когда женщина погибла в огне, потому что он был у матери в Калининграде. И я понимаю, почему она так уверена в этом. Смотрите сами.
Роза подтолкнула к ним одну из открыток. Судя по всему, сварганена вручную из распечатанной на струйном принтере совершенно не живописной фотографии.
– Это представляет дело в несколько ином свете, Карл, согласен?
Лицевая сторона открытки, адресованной Бирте Иневольсен, демонстрировала улыбающегося Сверре Анвайлера в тесных объятиях женщины, облаченной в униформу, перед многочисленными контейнерами, стоящими на асфальтированном участке какой-то гавани.
«Привет от нас с мамой!» – гласила надпись на шведском языке, вписанная в баббл, пририсованный ко рту Анвайлера.
– Если не считать пола, мать с сыном похожи, как два потока воды, – крякнул Ассад.
– Две капли, Ассад. Как две капли воды.
Это было недалеко от истины. Несмотря на татуировку Анвайлера и выдающуюся грудь мамочки, женщина являлась полным зеркальным отражением этого мужичка. Нездоровая бледная кожа, узкие губы и нависшие над глазами веки. Эти два лица свидетельствовали о том, что ни условия жизни представленных личностей, ни сплетение нитей их ДНК явно не являлись благоприятными.
Карл перевернул открытку. Проштампована в Калининграде, за день до того, как сгорела лодка.
– Вы не могли бы прочитать эти каракули? Я сам не разберу, – попросил он.
– Забавное словечко, Карл. Каракули, я прекрасно понял, – с готовностью кивнул Ассад, и его кривое, еще не совсем отошедшее от паралича лицо выправилось.
Роза взяла открытку и прочитала:
«Плавание из Карлсхамна в Клайпеду заняло четырнадцать часов. Последующая поездка на автобусе сюда – почти столько же, так как автобус три раза ломался». Естественно, написано все было по-шведски.
Карл прикрыл глаза. Да, сбежать из Копенгагена легко и просто. Для поездки отсюда в Клайпеду требовалось всего лишь приобрести билет на поезд, который вообще-то можно было купить в любой кассе DSB, и без всякого удостоверения личности. Всего за несколько часов Анвайлер мог проще простого доехать из Копенгагена до паромного причала, находящегося на расстоянии двухсот пятидесяти километров отсюда, на самом юге Швеции.