Эффект зеркала
Шрифт:
– Успокойтесь, товарищ майор, – раздался над ухом равнодушный профессорский голос, сухие цепкие пальцы коснулись его запястья, того места, где обычно проверяют пульс. И тут же кровь бешено застучала в висках.
Фельдман ее лапает! А если сейчас Айя выдаст себя? А если он швырнет ее на асфальт? Неудачный удар об угол бордюра… Без шапки! Как она могла выйти без шапки! Под светом фонаря ее волосы горели красным, и издалека казалось, что они в крови. Или на них уже кровь? Нет, этого Олег стерпеть не мог.
Как безумец, он выскочил из машины
– Отойди от нее! – заорал он на ходу.
Фельдман растерянно обернулся, Айя, увидев Олега, бешено замотала головой. Издалека послышались звуки сирен, Миша нервно дернулся к Айе, потом в сторону…
– Стоять! – рявкнул Горовой.
Верно оценив ситуацию, Фельдман рванул с места. Он все равно бы далеко не ушел, он вряд ли был в состоянии быстро бегать, и единственное, что сейчас почувствовал Олег, было сильнейшее облегчение, что этот тип больше не рядом с Айей… Но, видимо, Крюкова-старшая не разделяла этого оптимизма.
За спиной Олега раздалось бешеное рычание мотора и, отскочив в последнюю секунду, он поскользнулся и рухнул, пропустив мимо собственную машину. В секунду обогнав Фельдмана, профессорша лихо крутанула руль, затормозила и распахнула дверь.
– Не надо! – крикнула ей Айя. Или она кричала Фельдману?..
Они стояли друг напротив друга, как ковбои в плохом вестерне: Миша, этот московский Раскольников, и старушка-профессорша. Метнувшись коброй, она вцепилась в его запястье, как раз в тот момент, когда Айя поравнялась с ними. Олегу же оставалось метров десять…
– Нет, не надо… Пожалуйста, не надо! – отчаянно бормотала она, непонятно кому, пытаясь рассоединить их, и на удивление Фельдман даже не пытался вырваться.
– Ты еще скажешь мне спасибо, Айя, – произнес он спокойно и отчетливо.
Потом вдруг ткнул кулаком в шею профессорши, и лишь потом Олег услышал, как что-то звякнуло об асфальт.
– Теперь можете арестовать меня, майор, – Фельдман улыбнулся и протянул руки подоспевшему Горовому.
– Нет, нет, нет… – лихорадочно зашептала Айя.
Старушка схватилась за горло, издала странный хрип и стала медленно оседать. Олег опустил взгляд: прямо у его ног лежал окровавленный ножик.
20. Встать, суд идет
– Подсудимую Крюкову признать виновной в совершении преступления, предусмотренной частью первой статьи сто пятьдесят девятой УК РФ, и назначить ей наказание в виде штрафа в размере сто двадцать тысяч рублей…
Айя, которая все это время стояла, вытянувшись по струнке, выдохнула и покосилась на Горового. Тот будто дожидался ее взгляда: коротко кивнул, давая понять, что все кончено и самое плохое осталось позади.
Ей повезло. Впервые за последнее время, пожалуй. Сто двадцать тысяч – сумма немаленькая, но посильная. Уж лучше, чем срок до двух лет. Олег, конечно, божился, что все сделает, чтобы обойтись без тюрьмы… И случай, мол, у нее не такой страшный,
Спустя полчаса они вышли из здания суда. Все таяло, каждый шаг сопровождался хрустом соли. Воздух пропах сыростью, но дышать все же стало легче.
– Вот видишь, – Горовой улыбнулся и приятельски хлопнул ее по зажившему плечу. – Я же говорил: обойдется…
Олег не соврал. И она предпочитала не знать, как он все устроил… По крайней мере, надеялась, что ему это ничего не стоило. Не хотела, чтобы еще хоть один человек пострадал по ее вине. И без того она боялась наступления ночи. Боялась закрывать глаза.
Валера. Его она видела до сих пор. Иногда ей снилось, что он резко втягивает в себя воздух и садится. Потому что авария была несерьезной, и обошлось без страшных травм. Потом Айя просыпалась, медленно вспоминала, что только пару дней назад наведывалась к нему на кладбище. Тайком, в несусветную рань, чтобы, не дай Бог, не попасться на глаза его матери и гражданской жене… Гражданской вдове, вернее.
– Что-то ты тихая… – он с тревогой заглянул ей в глаза. – Где победные вопли?.. Или едем домой?
– Нет, знаешь… – она сжала его ладонь. – Я ведь так и не сказала… Этого мало, конечно, но все равно: спасибо тебе за все.
– Ерунда. Нет, Олег, не ерунда. Я вряд ли когда-нибудь отблагодарю тебя, но…
– Есть один способ, – он подмигнул и сделал выразительную паузу, от которой у Айи пересохло во рту.
Он ведь не?..
– А вот и нет, совсем не то, что ты подумала? – самодовольно ухмыльнулся Олег.
– Почем ты знаешь, что я подумала? Ты не умеешь читать мысли.
– Зато я знаю тебя, как облупленную. И уж точно ты не подумала о том, чтобы весь следующий месяц мыть посуду, – он игриво подтолкнул ее в спину. – Ну же, мать! Не кисни! Поехали домой.
– Может, прошвырнемся? – предложила Айя: холодный воздух был ей сейчас как нельзя кстати.
– Может, и прошвырнемся… – и он повел ее к парку.
На улице ей становилось легче. Она меньше думала о тех, кто терзал ее мысли целыми днями.
Бабушка. Ее спасли, но она до сих пор лежала в медикаментозной коме… Казалось, с чего ее жалеть? Сама чуть было не провалила задержание. Ну кто толкал ее за руль и под нож? Зачем она внушила Олегу какую-то глупость? А в том, что майор, человек с огромным опытом, сам бы до такого не додумался, Айя не сомневалась. Чувствовала влияние бабушки, хотя Олег молчал.