Эфиррия
Шрифт:
— Салат, — подала голос Эвелина.
— И суп, — добавила Торветта, бросив грозный взгляд на девушку.
Спустя время, когда Эвелина умывшись поела, пожилая женщина потребовала:
— Ну вот и хорошо, а теперь рассказывай — что у вас произошло.
Внимательно слушая рассказ воспитанницы, Торветта то хмурилась, то сокрушённо покачивала головой. Эвелина, не скрывая, делилась с няней событиями минувших дней. Только утаила о случившемся после возращения из театра. Чуть исказила правду и сказала, что муж отправил её в свои покои.
— Он уехал, а
— Ну, Вистар, что ж ему неймётся-то? — Торветта возмущённо ударила ладонью по колену.
— Ты о чём? — Эвелина удивлённо посмотрела на няню.
— Знает же, паразит, что супруг тебя ревнует и специально искру раздора в ваш хворост бросает!
— Что ты? Вистар не мог… — начала оправдывать мужчину Эвелина, но Торветта перебила её:
— Послушай меня, милая, очень прошу тебя — оборви хотя бы на время всякую связь с Вистаром. Не встречайся с ним, не пиши, вообще перестань общаться.
— Но… — попыталась воспротивиться девушка.
— Девочка моя, ты не видишь всей картины. Он же не пылкий влюблённый юноша и осознаёт последствия и ваших встреч, и вашей переписки. Судя по твоему рассказу специально стал отвешивать тебе комплименты, распаляя твоего супруга. Зачем? Этого я не знаю, но мне это очень, очень не нравится. Я прекрасно понимаю твоего мужа и увидела бы Вистара, получил бы от меня не просто нагоняй!
— Ну, не знаю, — недоверчиво покачала головой Эвелина, только сейчас вспоминая все свои случайные столкновения с мужчиной и задаваясь вопросом: «А были ли они действительно случайны?»
Нахмурилась и встряхнулась:
— Нет! Не может он специально мне вредить! Я знаю, как он ко мне относится, и мы же через столько прошли, мы…
— А кто сказал, что он тебе вредит? Нет милая, он нарочно злит твоего мужа. Возможно по службе у них разногласия, кто знает? А может другой какой умысел. Ты вот что — напиши ему и попроси, чтобы не слал тебе послания до тех пор, пока сама ему не напишешь. Так ты и его проверишь и супруг твой успокоится.
— Тут ещё, — замялась Эвелина и Торветта насторожилась:
— Что ещё? Рассказывай!
— Мать мужа, — скривившись, вздохнула девушка. — Мало того, что меня постоянно жалит, да кусает по поводу ребёнка. Так с недавних пор она стала приглашать нас на чай, а принимает не одна.
— Мужчину нашла себе что ли? — удивилась Торветта.
— Да нет же! — Эвелина дёрнула плечами: — Она взяла на попечение воспитанницу рода Мадиан — звать девушку Отарина. Вроде как выводит её в свет, ищет подходящую партию.
— Это род, который по силе равный роду твоего мужа? — прищурилась Торветта.
— Да, равнозначный, — кивнула Эвелина.
— А свекровь каким боком относится к воспитаннице Мадиан?
— Я не знаю, — вздохнула Эвелина. — Вот с этой девушкой она и принимает нас у себя и постоянно расхваливает. А Отарина… — Эвелина прикусила губу, зажмурилась, взяла себя в руки продолжая: — она с сильным даром, красивая. Свекровь даже один раз привела её к нам в дом.
— Что? — опешила
— Да, — кивнула Эвелина. — Благо Кристэн в тот день задержался в канцелярии. Свекровь сказала, что они будут его ждать, но мне нужно было собираться в реабилитационный центр, у меня было ночное дежурство. И как ты сама понимаешь — сидеть в отсутствии хозяев распивать чаи — это даже не дурной тон, а полное нарушение этикета. Так что она покинула наш особняк, но её аж всю скривило от недовольства.
— Вот же мерзавка! — не удержалась Торветта.
— Согласна, — вздохнула Эвелина.
— Ну а супруг как реагирует?
— Крис… он не смотрит в сторону той девушки, — улыбнулась Эвелина. — Один раз даже сказал, что приглашала она нас на чаепитие в семейном кругу, а Отарина в него не входит и мы уехали.
— Умничка какой, — умилилась пожилая женщина. — Вот видишь — ценит тебя, беспокоится о твоём душевном спокойствии. А ты тут на маленькое озеро слёз налила.
— Хозяйка, — в комнату заглянула Кэри.
— Тебя разве стучать не учили? — гневно спросила Торветта, на что камеристка, вздёрнув бровь, выпалила:
— Я стучала!
— Значит, должна была дождаться разрешения войти! — отчитывала пожилая женщина прислужницу.
Эвелина, чувствуя, что сейчас начнётся перепалка и, не желая принимать чью-либо сторону, вмешалась:
— Кэри, что ты хотела?
— Спросить на сколько персон накрывать ужин.
— Ты же останешься? — девушка умоляюще посмотрела на нянечку.
— Ну так как супруга нет, останусь, — улыбнулась пожилая женщина. — Погощу у тебя.
После ужина, Торветта не успокоилась и заставила воспитанницу сесть за послание Вистару. Девушка с трудом подбирая слова, мучаясь от чувства вины, переписывая с десяток раз, с трудом составила письмо, которое тотчас попало в руки нянечки.
— Я боюсь, что он обидится, что неправильно…
— Не обидится, — Торветта прервала мучительные стенания Эвелины. — Ты всё правильно изложила, деликатно обрисовала проблему. И если Вистар дорожит вашими дружескими отношениями — он всё обязательно поймёт и правильно воспримет. А сейчас, запечатывай конверт и пиши адрес. Завтра я сама посыльному отдам его, — бескомпромиссно заявила пожилая женщина.
Несмотря на все тревоги и переживания, настроение у Эвелины приподнялось. На следующий день, во время завтрака, Торветта предложила воспитаннице вместе отправиться в реабилитационный центр.
— Так у меня отгул, — с улыбкой развела руками Эвелина.
— В таком случае заменишь кого-нибудь. А когда супруг вернётся, будут у тебя дополнительные выходные. Да и мне хочется с детками поворковать. Соскучилась я по некоторым твоим пациентам, если конечно их ещё не выписали.
Торветта не имея своей семьи, любила детей так же, как и Эвелина. Если бы у няни была хоть частичка дара, то девушке удалось бы устроить её на работу в центр, но, увы — неодарённых могли взять только обслуживающим персоналом, а тем строго настрого были запрещены контакты с пациентами.