Егерь

Астахов Евгений Евгеньевич

— Ну же, иди к папочке, — я зло улыбаюсь и маню его пальцем.

Онкройл пытается достать меня щупальцем, и я перебиваю его выстрелом из Анаконды. Оторванный ониксовый жгут дёргается на земле, разбрызгивая во все сторону жижу.

Даже после этого он не хочет лезть за мной. Слишком тесно. Ему помогает Ракета. Слышу громкий лай и через миг вижу отголоски синей вспышки позади огромной туши.

Со звуком, напоминающим удар поезда в армированный бетон, чудовищная курица вздрагивает и…

Теряет

равновесие.

Нескладно она валится вниз, сминая ступени и разламывая стены. Громадные когтистые лапы размахивают во все стороны, оставляя глубокие дырки. Свой короткий полёт онкройл завершает на полу подвала. От удара со вздрогнувших стеллажей падают предметы.

Осталась самая ерунда. Заманить его в нужную точку и сбежать.

Плёвое дело.

Слышу гавк и следом за ним голос Донни:

— Куда ты лезешь, придурок?!

Ракета протестующе лает, но его лай удаляется.

Я мог бы обидеться на Мистера Фламинго за то, что тот утаскивает желающего помочь пса, но здесь и сейчас он скорее будет мне мешать.

Онкройл неловко, как беременный пингвин, занимает вертикальной положение. Находит меня и сразу атакует. Мне приходится выжимать всё из своей возросшей ловкости, чтобы уйти от хлещущей смерти. Такой удар не просто отбросит, а рассечёт насквозь.

Я смещаюсь вглубь помещения, а тварь следует за мной. Изготовившись, ныряю вперёд, уходя от удара, и лечу вдоль дальней от него стенки. Меня частично прикрывают стеллажи, но они едва ли могут защитить. Лишь помешать прицелиться.

Вот только онкройл хрипит и меняет цель атаки. Его щупальца колошматят в ярости по потолку и стенам вокруг лестницы. Со вдохом, пространство складывается и град обломком засыпает путь наружу.

Я оказываюсь заперт в подвале с громадным чудовищем.

— Хочешь поплясать? — скалюсь и, не глядя, досылаю патроны в барабан. — Хорошо, я задам темп.

Грохочет кольт, и впервые я сознательно бью не по морде, а по щупальцам на его спине. Пули отрывают чёрные отростки. Онкройл несётся ко мне, сметая всё на своём пути. Скользнув прочь, кувыркаюсь под хлёсткими ударами оставшихся жгутов. И стреляю раз за разом.

Тварь врезается в стену, и здание вздрагивает. По потолку змеится глубокая извилистая трещина. Пыль и каменное крошево заполняет воздух.

Отхожу к стене чуть левее ряда красных баллонов, и кричу:

— Давай, давай! Это же не всё, на что ты способен?

Онкройл нечленораздельно рычит и вновь идёт в атаку. Я бегу навстречу, поливая его свинцом. Пространство для манёвра сужается. Мне не хватает скорости, чтобы уходить от ударов на такой короткой дистанции.

Поэтому я врубаю Спурт.

Реальность тормозится, и чёрный острый жгут, собравшийся ослепить меня, мажет. Я ухожу рывком вниз. Падаю

на колени и скольжу вперёд навстречу твари. Колоссальные задние лапы проносятся с обеих сторон от меня, короткие рудиментарные ручки пытаются безрезультатно дотянуться до моей головы, а сама туша с силой бьёт в стену позади.

Протестующе трещит здание.

Крутанувшись, я нахожу монстра ровно там, где мне нужно. Всего в метре от газовых баллонов.

Поэтому я выбрасываю средний палец вперёд и спускаю курок.

[1] Художник — fesbra.

Глава 16

Даже для ускоренного почти в два раза мозга события несутся вскачь. Я кладу пулю по касательной, отчего она пробивает баллон и рикошетит внутри от задней стенки.

Искры.

Взрыв.

Волна огня затапливает помещение, и, вскинув крышку ближайшей морозилки, на последних долях секунды Спурта я ныряю в его холодные недра. Промёрзшие индюшачьи окорочка стучат от удара о тело. Не успели растаять за полдня, надо же.

Внутри невероятно тесно, согнутые колени упираются в живот, но всё это перестаёт иметь какое-либо значение. Потому что взрывная волна подхватывает мой контейнер и с силой хреначит им о стену.

Хрустят суставы. Голова бьётся о металл. Рот наполняется кровью. Перед глазами плавают круги. Меня крутит и вертит так, что хочется блевануть. Ещё и индюшачьи запчасти летают вокруг меня и норовят огреть по затылку. С грохотом морозилка падает наземь, верх тормашками. Буквально. Её крышка оказывается прижата к полу.

Я не могу полноценно вдохнуть и лишь сипло втягиваю помаленьку прогорклый воздух. Пытаюсь разогнуться и с криком сбрасываю с себя металлический гроб. Он разворачивается на петлях и грохочет о пол. В подвале ещё темнее, чем было, а мой фонарик не пережил нашего увлекательного полёта в индюшачий космос.

Что-то большое ворочается и хрипит в центре комнаты. Я стреляю на звук раз за разом, не глядя, забивая новые патроны в каморы. Снова и снова. Пока курок не начинает механически щёлкать. Барабан пуст. Окончательно.

В темноте неторопливо вырастает мерцающее зелёным дерево. В его сердцевине закручивается водоворот сияющих частиц. Я смотрю на него усталым взглядом и с шумом падаю на горку оледеневшего мяса.

Заднице холодно, но мне в общем-то плевать. Вытаскиваю из кармана пачку сигарет и не сразу достаю целую. Потому что первые две сломаны пополам и засыпают пальцы табаком. С третьей мне везёт, и, наконец, я втягиваю в себя ароматный дым. С каждой затяжкой стекающая по лицу кровь, отбитый затылок и ноющая боль в коленях становятся чуть менее заметными.