Егерь

Астахов Евгений Евгеньевич

Вот теперь, будучи скрытым от огня ближайшей стеной, уже меняю траекторию и на полном ходу мчу к постройке. Даже Спурт сжигаю, чтобы ускориться. Не хотел светить его раньше времени перед противником. Пусть смертельно удивится.

Под ногами хрустит высохшая почва. Сбоку мелькают низкие кусты и выгоревшая полевая трава. Стремительными рывками приближается постройка.

За те пять секунд, что действует ускорение, я успеваю преодолеть большую часть открытого пространства и перезарядиться. А неизвестный стрелок только-только

меняют позицию и перемещается к окнам, выходящим на эту сторону. Вижу, как раздвигаются жалюзи и сквозь них выдвигается ствол винтовки.

Прямо на ходу кладу пулю туда, где теоретически должна находиться голова ублюдка. Чужое оружие резко ныряет вниз за подоконник, а второй выстрел я делаю прямо через стену, пытаясь зацепить его пузо.

Ещё два шага и я влетаю сквозь окно, попутно срывая жалюзи собственным телом. Третий Спурт тормозит реальность, позволяя мне прямо в полёте в деталях рассмотреть противника.

Я ожидаю очередную немытую деревенщину вроде покойного Клетуса или кого-то из подручных неведомого Самеди. Однако... однако на меня смотрят наполненные яростью карие глаза индианки. Длинные тёмные волосы прихвачены на затылке заколкой, но несколько непослушных прядей свисают вниз. Курносая, с изогнутыми бровями и пухлыми губами. На шее свисает какое-то ритуальное украшение в виде широкой разноцветной повязки в паре сразу с двумя амулетами на цепочке. Они опускаются прямо в ложбинку её груди, проглядывающей в расстёгнутой рубашке.

Несмотря на всю привлекательность девушки, я готов всадить пулю прямо меж её симпатичных миндальных глаз. Мою руку останавливает только серо-коричневая униформа, торчащая из-под бронежилета.

Униформа Бюро полиции по делам индейцев.

Проще говоря, эта деваха — коп с резервации.

В её руках автомат на ремне, кажется M4A1, чей ствол безуспешно пытается угнаться за мной. Пока она его развернёт, я могу станцевать джигу.

Пинком выбиваю оружие из рук незнакомки, отчего то закручивается вокруг тела девушки и с силой бьёт её в поясницу. Она вскрикивает и тянется к кобуре.

Правой рукой перехватываю её запястье, прижимая к стене, а левой упираю Анаконду ей в подбородок.

— Какого хера ты стреляла по мне?!

Внимательно отслеживаю её реакцию в поисках малейших следов лжи.

— Я перебью тебя и всех твоих дружков, мудила, — рычит она.

— Ёбнулась что ли? — моё изумление выходит вполне искренним.

Вместо ответа она вбивает колено мне в пах. Пытается, во всяком случае. Успеваю развернуться, подставляя под удар бедро. Ощущения неприятные, но меня больше беспокоит пистолет, потому что моя хватка на её запястье разжалась, позволяя Беретте выскочить из кобуры. Ствол выплёвывает пулю в опасной близости

от моего бока.

Молниеносно смещаюсь, выворачивая её руку болевым приёмом. Девушка с тихим стоном сгибается в поясе, и всё давление приходится на её плечевой сустав. Беретта с грохотом летит на пол. За ней же, благодаря моей помощи, следует автомат.

— Хватит дёргаться, идиотка, — командую я. — Сдавайся!

— Ты не возьмёшь меня живой, ублюдок, — шипит она. — Я перегрызу глотку тебе и твоему Самеди!

— Причём здесь я и Самеди? — в удивлении протягиваю в ответ на эту ахинею.

— Не пизди! Я видела твой мотоцикл! — ненависти в её голосе столько, что будь она смертельна, меня бы сожгло, и шнурков не осталось.

Заблокированная рука идиотки внезапно вспыхивает белоснежным светом. Будто светошумовая граната рванула. Слепну, и сильный удар выбивает револьвер из моей руки куда-то в сторону.

Потеряв зрение, я рефлекторно врубаю Спурт и стремительно ускользаю назад. Слышу шелестящий звук и улавливаю волну воздуха, что пронеслась перед самым моим лицом.

Несмотря на такой вот сюрприз с её стороны, внутри царит спокойствие. Продолжаю смещаться по дуге, а сам обращаюсь в слух. Металлический звук. Мозг конвертирует его в понятную мне информацию. Она коснулась пистолета.

В одном слитное движение выдёргиваю Карателя из кобуры и стреляю на слух — в источник звука. Металлическое дребезжание, с которым свинец столкнулся с преградой, отражается от стен.

Перед глазами плавают медленно исчезающие круги. В фокусе начинают появляться контуры предметов. Замедленная индианка одной рукой сжимает нож, а другой — Беретту. В шоке смотрит на свой пистолет, которому моя пуля разворотила затвор вместе с курком.

Резкий подшаг, и я тычком опрокидываю её на спину. Полицейская, ойкнув, валится на грязный чёрно-белый кафель, а я уже седлаю её. Коленом вдавливаю одну руку в пол, сам перехватываю вторую с ножом и прижимаю здоровый черный револьвер к её щеке.

— Либо ты сейчас включишь голову, либо потеряешь её, — буднично уведомляю её. — Я не из банды Самеди. Больше тебе скажу, несколько часов назад я прикончил весь отряд Карлоса, если знаешь такого.

— Знаю?! — выплёвывает она. — Этот упырь убил Акандо! — на лице дамочки играют желваки. — И не надо мне по ушам ездить! У Карлоса в отряде больше десятка. Ты не мог в одиночку их перебить!

— А если я покажу тебе его пулемёт?

— Из задницы достанешь? — с сарказмом спрашивает она.

— Только если из твоей.

Мне приходится перенести и второе колено на оставшееся запястье собеседницы, чтобы освободить свою руку. Из-за этого поза выходит... своеобразной. Я возвышаюсь над её лицом, а эта припадочная извивается подо мной. Даже клацает челюстями, пытаясь укусить за тонкие струны моей души, но просто не дотягивается до паха.

Вытаскиваю из кольца массивный пулемёт, и вот тогда эта дурында замирает, удивлённо изучая оружие.

— Так ты не из банды Самеди?

— А медведи срут в лесу?