Эхо Непрядвы
Шрифт:
Отдав распоряжения дружинникам, Тупик прислушался к гомону, долетающему с подворья старосты. Оживает народ, слава богу. Пусть и Мишкина свадьба малость повеселит людей, а кому и поможет выплакать слезы.
Вставала над ближней рощей луна, и синие тени близких берез раскинули причудливую сеть по желто-голубому снегу. Все вокруг заискрилось и словно зазвенело от тихой радости, одни звезды обиженно помигивали, теряя жемчужный блеск. Через зимний кафтан обжигало плечо прислонившейся Дарьи. До чего же хорош твой мир, боже, когда небесные огни сияют в снегах и водах, в женских глазах и в женских легких слезах, а не в железе, обнаженном для сечи!
– Ты, Вася, в застолье
Он посчитал слова жены за маленькую уловку – чтоб поскорее залучить мужа к себе, – но когда вошел в светелку, Дарья с серьезным лицом села напротив и негромко сказала:
– Гостья у нас, Вася.
– Што за гостья и откуда?
– А вот послушай. – Дарья положила руки ему на колени, помедлила. – Вечор пришла ко мне бабка, эта самая, што первая всякие вести узнает, и говорит: сидит у нее в избе нищенка, странница, греется…
– Эта бабка никаких больше странников не привечала?
– Да ты слушай! Нищенка-то не простая. Совсем молоденькая, а пришла она с Орды, убегла из полону.
В потемневших глазах жены пламя свечей блеснуло степными кострами, и сразу увиделась Тупику пыльная дорога, девчонка, сидящая в повозке, словно раненая птица, и она же – заплаканная, в измятом, замаранном землей сарафане на краю потоптанного хлебного поля…
– Да и не просто из полону – от ханского сына она ушла.
Тупик засмеялся:
– Ох и врут же люди! Да знает ли она, што такое Орда и как там ханских сынов берегут?
Глаза Дарьи остались темно-тревожными.
– Васенька, ты-то от самого Мамая ушел.
– Сравнила! И у меня вон какие были товарищи – ханский сотник князь Хасан да Ваня Копыто с отрядом сакмагонов!
– Мне тоже добрые люди повстречались и ты… Не то ведь сгинула бы. И ее один человек спас. А ныне беда с ним приключилась… В Москву она пробирается ко князю Владимиру Храброму, правды искать. Помог бы ты ей, Вася. – Тревожная темень в глазах жены еще больше сгустилась. Может, не соврала странница и Дарья через свой опыт угадала ее правду? У всех, кто бежит от ордынского полона, почитай, одни дороги. Да он и обязан допросить человека, утверждающего, будто тот побывал в Орде.
– Зачем же ей в Москву, коли князь Владимир третьего дня проехал в Серпухов?.. Ладно. Порасспрошу ее.
Дарья вскочила, поцеловала мужа.
– Я знала, что ты поможешь! Сейчас привести?
– Ты, как погляжу, готова сама за ней бежать?
– Зачем бежать? Здесь она. Велела я ей в баню сходить, а Василиса свою чистую рубаху дала. У Василисы пока ее и поселила.
Хотелось Тупику побранить жену, но лишь вздохнул:
– Зови.
Гостья робко переступила порог, робко поклонилась хозяину. Просторная холщовая рубаха обвисала на ней, снизу была подобрана, чтобы не наступать на подол. До чего ж худюща! А глаза – те же… Те же, что были у его Дарьи, когда впервые увидел ее над убитым дедом. Ласково сказал:
– Садись напротив, красавица, да рассказывай.
– Не бойся, Анюта, – ободрила ее Дарья. – Василий Андреич у самого великого князя служит, ты ничего не таи.
Гостья сильней заробела, сбивчиво рассказала, как ее полонили и продали купцам-фрягам, но едва заговорила о ханах, Тупик насторожился. Молодой глаз сметлив, в рассказе странницы то и дело слышалась правда, какой не узнаешь с чужих слов. Она побывала в Орде – в том Тупик убедился. Он пытался выспросить, много ли войска было в ханском отряде, она лишь покачала головой: «Не ведаю. Может, тыща, а может, пять». О старом хане тоже не сказала важного, зато о молодом он кое-что узнал от нее.
Дорожные приключения путников мало занимали Тупика, стал поторапливать рассказчицу. Когда же услышал, как встретил беглецов в первом погосте, где-то на порубежье серпуховского удела, тамошний хозяин поместья, сначала развеселился. Первым делом помещик науськал на странников двух громадных охотничьих псов, они прыгали мужикам на грудь, лаяли в самое лицо, но те не сробели, и тогда хозяин велел вынести каждому по ковшу меду, наградил кунами – за то-де, что не побежали от собак и ему не надо тратиться на изодранные портки. Сказал еще: ему-де такие подходят, велел сходить в баню, а после явиться в доме. Мужиков поселили в дружине, девушку – у многодетного конюха. От дочери конюха она потом узнала, что хозяин, призвав ее спутников, начал склонять их остаться в его волости. Земли-де много, мужиков мало, мастеровых почти нет, а дружинники его лишь воевать да охотничать умеют. Сулил всякие привилегии, но странники ни на что не соглашались.
– У дядьки Романа – своя семья гдей-то, а дядька Вавила и вовсе посланный от города Таны в Москву к ихним купцам. С ним важная грамотка была, татары ему всюду дорогу давали.
Тупику не надо рассказывать о том, как волостели порубежных земель всеми силами стараются залучить к себе всякого мало-мальски здорового и не старого человека. Случается, разбоем захватывают путников, холопят и сажают крестьянствовать. Что говорить о мелких боярах-вотчинниках, коли сам великий князь рязанский захватил московских людей, задержавшихся в его владениях после Донского похода!
– Ты сама грамоту видала?
– Видала, боярин. Скрещенные стрелы на ней золотом выбиты, а дальше буквицы разные.
– Он боярину-то ее показывал?
– Ту грамотку боярин отнял, а дядьку Вавилу в баню запер. – Гостья заплакала, произнесла навзрыд: – И сказал – пять лет в кабале держать буудет…
Дарья стала ее успокаивать, Тупик молчал. Он жалел девицу, потерявшую спасителя и защитника, но чем помочь ей? Будь тот насильник соседом, можно бы и попробовать сговориться. До Серпухова неблизко, да в обратную сторону от Москвы. Придется, однако, взять ее с собой, князю Владимиру представить, когда вернется. Только тот может взыскать со своего служилого человека, да захочет ли? Ему и самому нужны люди в уделе. Но грамота, помеченная стрелами, – ее не выдают побродяжкам. Серебряный знак со скрещенными стрелами носит ханский сотник, пергаменты с таким знаком вручают большим купцам и посланникам. Ох бояре-порубежнички, они и князя при случае охолопят!
– Он што, обоих мужиков засадил под замок?
Девица вытерла слезы, отрицательно покачала головой.
– Не… Из-за другого все и вышло. Боярин велел им поутру снова явиться, а дядька Роман пропал ночью. И конь его пропал, и боярский конь – самый лучший.
– Эге, разбойник-то, выходит, не боярин. Сотоварищи в ответе один за другого.
– Роман и ране от нас бегал – из-за меня боялся гнев ханский навлечь. Его татары имали, да дядька Вавила выкупил.
– Неча сказать, добра молодца он в попутчики взял! За то и расплачивается.