Эхо прошлого

Гэблдон Диана

Каждый из них был по-своему прекрасен, но мой взгляд снова и снова возвращался к Джейми. Он был изрядно потрепан жизнью, с ног до головы покрыт шрамами, поджарый и жилистый, впадинки между мышцами с возрастом стали глубже. По бедру змеился толстый рубец от штыковой раны, широкий и уродливый, а шрам поменьше, тонкая белая полоска от укуса гремучей змеи, почти полностью исчез под густой порослью волос на теле, которые уже начали подсыхать и поднимались над поверхностью кожи красновато-золотистым облачком. Серповидный шрам на ребрах после удара палашом тоже зажил, став тоненькой, словно волос, линией.

Джейми наклонился, чтобы взять с камня кусок мыла, и у меня перехватило дыхание. Конечно, его зад не был пурпурным,

но, округлый и мускулистый, с восхитительными впадинками по бокам и словно припорошенный красноватым золотом, он выглядел великолепно. А когда я увидела его яички, действительно пурпурные от холода, мне захотелось подкрасться сзади и обхватить их нагретыми от камня ладонями.

Интересно, если бы я на это решилась, смог бы Джейми от испуга перемахнуть через всю заводь одним прыжком?

На самом деле я уже несколько месяцев не видела его голым, ну, или хотя бы достаточно раздетым.

Но теперь… Я запрокинула голову и закрыла глаза под теплым весенним солнцем. Свежевымытые волосы приятно щекотали между лопаток, и я наслаждалась этим ощущением. Снег сошел, погода стояла хорошая, и сама природа призывно манила, полная потаенных мест, где ничто не помешает уединению, разве что случайно забредший скунс.

* * *

Я оставила мокрых мужчин греться на камнях под солнцем и отправилась за своей одеждой, но одеваться не стала. Вместо этого я поспешила к кладовой над ручьем и погрузила корзинку с зеленью в прохладную воду; если бы я отнесла зелень в хижину, Эми тут же схватила бы травы и варила, пока бы они не стали как тряпка. Я свернула платье, корсет и чулки, засунула на полку с сырами и зашагала обратно к ручью.

Плеск и вопли стихли, но с тропы до меня донесся низкий голос, который пел песню. Это Бобби нес Орри, заснувшего после веселого, но утомительного купания. Темноволосый Эйдан, осоловелый от чистоты и тепла, брел рядом с отчимом, качая головой в такт песне.

Бобби пел чудесную гэльскую колыбельную, которой его, должно быть, научила Эми. Интересно, сказала ли она, что означают слова песни?

«S’iomadh oidhche fhliuch is thioramS`ide nan seachd sianGheibheadh Griogal dhomhsa creaganRis an gabhainn d`ion» [25] .«`Obhan, `obhan `obhan `iri`Obhan `iri `o!`Obhan, `obhan `obhan `iri’S m`or mo mhulad’s m`or» [26] .

25

Дождливы ли ночи или ясны,И пусть непогода злится,Грегор отыщет приют средь камней,Чтобы любимой укрыться.

26

Ох, горе мое, горькое горе!Глубокое, словно море!

Глядя на Бобби с детьми, я улыбнулась, но у меня перехватило горло. Я вспомнила, как прошлым летом Джейми нес Джема домой после купания и как ночью Роджер пел для Мэнди хриплым, надтреснутым голосом, – и все же это была музыка.

Я кивнула Бобби, который улыбнулся и, не прекращая петь, кивнул в ответ. Потом поднял брови и махнул большим пальцем через плечо, видимо, показывая, куда пошел

Джейми. Бобби не выказал ни малейшего удивления, увидев меня в одной сорочке и шали; он, несомненно, решил, что я, воодушевившись особенно теплым деньком, тоже направляюсь к ручью помыться.

«Eudail mh`oir a shluagh an domhainDh`oirt iad d’ fhuil an d`e’S chuir iad do cheann air stob daraichTacan beag bhod chr`e» [27] .«`Obhan, `obhan `obhan `iri`Obhan `iri `o!`Obhan, `obhan `obhan `iri’S m`or mo mhulad’s m`or».

Я коротко помахала им рукой и свернула на боковую тропку, которая вела к поляне на горе. Все называли это место «Новым домом», хотя о том, что здесь когда-нибудь поднимется дом, говорил только штабель бревен и множество вбитых в землю колышков с натянутой между ними бечевкой. Они отмечали место и размеры дома, который Джейми собирался построить взамен сгоревшего, – конечно, когда мы вернемся.

27

Единственный мой, моя любовь,Враги пролили твою кровь,На дубовом колу твоя голова,Рядом тело лежит, остыло едва.

Я заметила, что Джейми передвинул колышки. Большая гостиная стала еще просторнее, а рядом с задней комнатой, где я собиралась устроить хирургическую, появилось нечто вроде нароста, скорее всего, отдельная кладовая.

Сам архитектор, совершенно голый, сидел на бревне и обозревал свои владения.

– Меня ждешь? – спросила я, снимая шаль и вешая на ветку неподалеку.

– А то! – Он улыбнулся и почесал грудь. – Я подумал, что тебя наверняка воспламенит вид моей голой задницы. Или это был зад Бобби?

– У Бобби нет задницы. Ты знаешь, что ниже шеи у тебя нет ни одного седого волоска? Интересно, почему?

Он глянул вниз, рассматривая себя, но я сказала чистую правду. В его огненно-рыжей шевелюре серебрилось всего несколько прядей, но борода, которую он отрастил зимой, а несколько дней назад тщательно и с великими муками сбрил, сильно поседела и казалась подернутой инеем. Зато волосы на груди по-прежнему были темно-каштановыми, а те, что росли ниже, – пушистой массой ярко-рыжих.

Джейми опустил взгляд еще ниже и задумчиво почесал буйную растительность.

– Думаю, он прячется, – заметил он и, приподняв бровь, посмотрел на меня. – Хочешь подойти и помочь его отыскать?

Я подошла и послушно опустилась на колени. Потерянное сокровище на самом деле отлично просматривалось, хотя, надо признать, после недавнего купания выглядело поникшим и приобрело довольно интересный бледно-голубой оттенок.

– Что ж, – сказала я после секундного осмотра, – большие дубы растут из крошечных желудей. Ну, мне так говорили.

От тепла моего рта по телу Джейми пробежала дрожь, и я невольно обхватила ладонями его яички.

– Пресвятой боже, – выдохнул он, и его руки легко коснулись моей головы, словно благословляя.

– Что ты сказала? – спросил он мгновением позже.

Я оторвалась от своего занятия, чтобы вздохнуть.

– Я говорю, что нахожу «гусиную кожу» весьма эротичной.

– Гораздо эротичнее то, от чего она появляется, – заверил Джейми. – Сними рубашку, саксоночка. Я почти четыре месяца не видел тебя обнаженной.

– Ну… да, не видел, – согласилась я, чуть помешкав. – И я не уверена, что хочу, чтобы ты смотрел.