Эхо войны
Шрифт:
— Не курю. Кстати о цене…
Хмыкнув, татарин оглядел меня совсем другим, неспешным взглядом, задумчиво почесал щеку и не торопясь переходить к делу, медленно произнес:
— Ишь как заговорил…. Ну давай, озвучивай свою цену. Наверняка огнестрел попросишь? Учти, на «калаш» губы можешь не раскатывать. Самое большее — Макаров или тэтэшник получишь. К пистолету десяток патронов и одну обойму. И только по возвращению.
— Нет, спасибо, Рашид Хасанович — мотнул я головой — Огнестрел мне не нужен.
— Ну надо же — приподнял брови Бессадулин —
— Не пользуюсь — пожал я плечами — Да и обращаться с огнестрелами не обучен. Мне с ножами сподручней.
— Не сходится что-то — не поверил моим словам татарин — Товар горячий. Мог бы продать. Или на вещи какие выменять.
— Зачем, если я нужные мне вещи у вас возьму? И возьму сейчас, в уплату за будущую работу.
— Еще чего! — недовольно буркнул Седой из-за моей спины — Как все сделаешь, так и расчет получишь. Понял?
— Не понял! — жестко ответил я — И ты не командуй! Я с Рашидом Хасановичем разговор веду, а не с тобой. Ему и решать.
— Ах ты…
— Тихо! — рыкнул татарин, и в кабинете мгновенно воцарилась тишина — Что хочешь за работу?
— Из вещей: штаны и куртку из вараньей кожи. Их на толкучке не найти, а если и попадутся, то рваные и в крови изгвазданные — озвучил я первое требование — И пару сотен «паханскими». Это мне нужно сейчас, чтобы подготовиться к дороге. Как вернемся, то там уже вам решать, будет ли доплата.
— А если решу не доплачивать? — мягко поинтересовался Бессадулин.
— Воля ваша — развел я руками — Мне с вами не тягаться. Но в городе про вас плохого не слышал.
— Ладно, тогда по-другому спрошу — почему не торгуешься, а? Как-никак в Азии живем, здесь без этого никуда. Ты цену заламываешь, я ее сбиваю. М?
— Вы не покупатель, а я не купец. Пусть мы в Азии, но жить я стараюсь по старой русской поговорке — не дели шкуру неубитого медведя. Кто знает, с чем мы вернемся, да и вернемся ли вообще. Здесь вы хозяин, а за городом хозяйка одна — пустыня. Как она решит, так и будет — постарался объяснить я как можно подробней, чтобы у настырного татарина не появилось еще больше вопросов.
— Добро — после минутной паузы кивнул татарин — Седой выдай ему штаны и куртку из моих запасов, деньги отсчитай.
— Хорошо, Рашид Хасанович — коротко ответил телохранитель, не сводя с меня глаз.
Кивнув, Бессадулин обратился ко мне:
— Договор?
— Договор, Рашид Хасанович — согласился я — Мне когда подойти?
— Тебе скажут — туманно ответил хозяин толкучки — Пока готовься. В путь выйдете не раньше чем через пару дней. Из города надолго не пропадай и не рискуй башкой. И самое главное — рот на замок. Никому ни единого словечка. Если узнаю что растрепал кому наш разговор, то потом не обижайся. Отрежу голову и буду в своем праве. Понял?
— Понял.
— Вот и топай тогда — буркнул Бессадулин, раскуривая очередную сигарету.
Седой положил руку мне на плечо, но с места я не тронулся,
— Чего расселся? Поднимай задницу — рыкнул охранник, но я не пошевельнулся.
— Мы вроде как все уже обговорили, Битум?
— Обговорили, Рашид Хасанович. Осталась только одна мелочь — ответил я, отрывая взгляд от стола и переводя его на хозяина кабинета.
— Ну?
— Когда мы сюда шли мне велели оставить рюкзак у входной двери. Без проблем — я оставил. Ваш дом — ваши правила. Все правильно. Но если я сейчас вернусь туда, к двери, и пойму, что в рюкзаке не хватает хотя бы одной вещи, то наш договор не состоится. Потому что так дела не делаются.
— Да кому твои грязные шмотки нужны… — глухо пробормотал Седой, но в голосе убедительности не чувствовалось.
— Из твоего рюкзака не пропало и спички, Битум — веско произнес Бессадулин и я понял, что смотря на меня, обращался он к старшему охраннику — Я тебе гарантирую.
— Спасибо, Рашид Хасанович — вежливо ответил я и нарочито медленно поднялся на ноги — До свидания.
— И тебе не болеть — хмыкнул татарин и, опустив голову, зашелестел разложенными на столе бумагами, показывая, что разговор окончательно закончен.
Уже в коридоре, едва мы удалились от двери Бессадулина шагов на пять, Седой ухватил меня за плечо и зло прошипел:
— Ну ты урод! Не мог только мне сказать про сраный рюкзак? Хочешь мне проблем нарожать? Я же тебя с говном сожру! Усек?!
Не пытаясь освободиться из железной хватки, я спокойно взглянул в лицо охранника, неспешно потянулся рукой к воротнику, привычно шевельнул ладонью и у меня в пальцах оказался небольшой метательный нож без рукояти.
— Хотел бы нарожать проблем, показал бы Рашиду Хасановичу вот это. Усек?
Увидев столь неожиданный сюрприз, Седой с шипением выпустил заготовленный для следующего ругательства воздух, вновь вдохнул полной грудью и выдал витиеватую матерную фразу, полностью относящуюся к недотепам охранникам, не могущим как следует обыскать доходягу охотника.
Убирая нож обратно в кармашек, я примирительно произнес:
— Я проблем никому не хочу. Ни к чему это. Но дарить кровью и потом нажитые вещи твоим охранникам не собираюсь.
— А ну пошли — уже совсем другим тоном произнес старший охранник и потащил меня по коридору к выходу.
Сопротивляться я не стал и послушно переставлял ноги, сохраняя безразличное выражение лица. Хотя внутри меня полыхало вовсю — злость на самого себя вперемешку с нарастающей тревогой. Вляпался по самые уши. Словно угодил в зыбучий песок и сейчас медленно погружаюсь, а ухватиться не за что.
И ведь виноват только я сам. Шайтан меня дернул пройтись по толкучке, не иначе. Сразу после разговора с хозяином шашлычной следовало рвать когти и, забившись в берлогу, затаиться на пару-тройку дней, а то и неделю, пока приезжие русские не уберутся из города и всколыхнутое ими дерьмо не уляжется. Твою мать!