Эхо Земли
Шрифт:
Хацис была осведомлена о том, что Джетс мало смыслит в энграммах, а его собственных энграммных копий не создавалось вообще. Как, впрочем, и у большинства выживших к 2163 году.
После того как завершились плановые космические старты в рамках ОЗИ-ПРО, некоторое время наблюдался бурный рост энграммных технологий — в основном за счет богатых спонсоров, видевших в создаваемых образцах свой вариант достижения бессмертия. Однако работы по созданию искусственного интеллекта вскоре перетянули технологическое одеяло на себя.
Большинство уже созданных энграмм были просто стерты в
Кэрил было жаль этих потерянных детей прошлого. На ее собственной основе было сделано немало энграмм для ОЗИ-ПРО; хотя каждая уже тогда представляла собой лишь небольшой фрагмент ее «я», не говоря уже о теперешней разветвленной и многокомпонентной сущности, все они были частью ее самой и заслуживали хотя бы небольшой толики жалости и участия. Кэрил всегда была готова принять обратно свою «блудную дочь», если таковая случайно объявится. Пусть паттерны ее «дитяти» окажутся с изъяном, однако у нее будут и свои личные, благоприобретенные воспоминания, наверняка небезынтересные самой Кэрил. Только после этого стирание матрицы можно считать оправданным.
Интересно, а если бы оригинал Питера остался жив, повел бы он себя аналогичным образом по отношению к своей энграммной копии — теперешнему собеседнику Кэрил? Хотя бы из любопытства? Вряд ли. Собственные воспоминания Кэрил, запрятанные где-то далеко в закоулках памяти, рисовали образ оригинала Питера, уже тогда слишком гордого своими способностями, а после того как ему удалось пережить бум искусственного интеллекта — и подавно. Ему вряд ли могли стать понятны то одиночество и та смертельная тоска, которые довелось испытать его энграмме где-нибудь в закоулках Галактики. Эта память и эти знания — самое ценное в энграммах, и они тоже нужны человечеству.
Жизнь — тяжелая штука, пожаловалась в своих мыслях Кэрил энграмме Питера Эландера. Но я уверена, что ты знаешь об этом не хуже меня.
2.1.5
— А здесь за нами не следят? — спросил Питер у Кэрил после того, как остановился на балконе метрах в двух от нее.
Он с трудом переносил местную неестественно быструю смену времени суток; небо буквально вертелось у Эландера перед глазами. В остальном все выглядело неплохо: красный коврик, воздух свежий, но более влажный, чем в прорезателе, тонкий запах французских духов… Питер почувствовал себя путешественником, бродящим среди тропических красот, а не пузырьком, случайно зацепившимся за величайшую искусственную конструкцию всех времен и народов — или, как ее называет Кэрил, Систему.
И все же у Эландера возникло странное ощущение возвращения на родину. Так или иначе, но
Кэрил шагнула навстречу Питеру и поздоровалась с ним за руку.
На ней был элегантный халат из темно-пурпурного бархата; волосы затянуты в пучок на затылке, а кожа казалась безупречно гладкой. Из украшений Эландер заметил на ее правом предплечье простенький браслет белого металла.
Хацис была похожа на красавицу со старинной рекламы косметического мыла: слишком совершенно, чтобы оказаться реальностью. Может быть, это от начала до конца виртуальный макет? Но «диагностические» ресурсы Питера вне «Арахны» стали весьма ограничены.
По сравнению с Кэрил Питер чувствовал себя лицом без определенного места жительства.
Хацис отвела его от балюстрады и пригласила за столик из кованого металла с двумя такими же стульями. На его блестяще-серой поверхности дожидались пара стаканчиков и кувшин с ледяной водой.
Питеру особенно понравились вид и форма капелек конденсата на запотевших боках кувшина, что говорило о наличии гравитации, очень близкой к земной.
— Инструкции ОЗИ-ПРО требуют от нас передавать сведения, относящиеся к категории особо важных, только представителям официальной власти. Думаю, что необходимая информационная защита…
— Нет надобности волноваться об этом впредь, — перебила его Кэрил.
— Как вы можете заранее знать о том, что я собираюсь рассказать? Обнародование имеющихся у меня сведений может иметь серьезные дестабилизирующие последствия для вашего общества.
— Что бы ты ни рассказал, Питер, вряд ли это испугает нас больше того, что мы уже пережили в прошлом.
Эландер отнесся к ее последним словам с подозрением.
— Атак называемая Винкула… что это? Разновидность коллективного разума, да?
Кэрил улыбнулась, устраиваясь на стуле поудобнее.
— Совсем не так, Питер. Просто очень гибкая конструкция. И она способна пережить любые невзгоды.
— А сможет ли она переварить факт наличия чужой разумной жизни? — непроизвольно вырвался у Питера вопрос.
Ответ показался ему слишком самодовольным.
— Такое уже было. И продолжается до сих пор. Вскоре после времени Спайка — победного шествия искусственного интеллекта, — когда в Солнечную систему стало возвращаться подобие организованности и порядка, мы зарегистрировали серию коротких сообщений со стороны нескольких далеких источников в созвездии Скульптора.
Питер нахмурился:
— И что это за сообщения?
— Разве вы не регистрировали их? Если нет, я удивлена. Эпсилон Водолея находится примерно в том же направлении, что и источник этих сигналов. Может быть, ваши детекторы были ориентированы исключительно на Землю? Иначе чужие передачи не ускользнули бы от вашего внимания. Одно известно точно: эти сигналы посылались не нашими исследовательскими командами. И не людьми вообще. Несомненно, их источник — внеземной разум. Примерно через год передачи внезапно прекратились, и до сих пор они не расшифрованы. Однако их наличие в любом случае может превратить теорию твоего оригинала в пустое место.