Эхо Земли
Шрифт:
— Через пару минут, — ответил Эландер. — Там всегда кто-нибудь дежурит. Если это не Кэрил — твоя энграмма, — то на вахте могут быть Джеми Сивио или Джин Эвери. Они не заставят себя ждать.
Кэрил кивнула.
— Самый первый сигнал из космоса, полученный нами — или, как его называют, Диссонанс, — имел необычно большую мощность импульса, хотя мы так и не смогли раскодировать его. Если с помощью Машины Маккирди нам удастся расшифровать ответ с Адрастеи, это будет означать, что мы научились если не отправлять, то хотя бы принимать сообщения, применяя данный метод. Уже кое-что.
Кэрил
Питер уже знал минимум о трех «рабочих» компонентах Кэрил Хацис в пределах Солнечной системы: оригинал находился совсем неподалеку, другой компонент обретался на Машине, а раньше всего Эландер познакомился на космическом зонде еще с одной Кэрил…
Все эти составляющие, разбросанные по Солнечной системе, являлись суммой разных точек зрения, работающих на один конечный результат. Питер с трудом представлял себе, как именно проходят мыслительные процессы в вареве из такого множества разнообразных мозгов, с обилием приправ и специй, замешенном одним и тем же поваром…
Правда, ему было достаточно легко представить себе, что в его собственном организме селезенка «думает» совершенно иначе, чем, например, легкие. А в целом все пребывает в относительном порядке. Наверное, эти новые различные компоненты одного и того же «я» относятся друг к другу, как чужеродные ткани — источник болезненного аутоиммунного состояния? Слишком много он еще не знает об устройстве «нового» человека, и неизвестно, узнает ли вообще.
Прошло несколько минут, и восторженность на лице Кэрил постепенно исчезла, уступив место выражению беспокойства. Что-то снова отвлекло ее внимание. Хацис опять сделалась похожей на озабоченный манекен.
— Что еще ты собираешься сделать, Питер? — спросила она.
— В каком смысле?
— Что ты планируешь делать дальше? После того как установишь связь между Солнечной системой и Эпсилоном Водолея, куда ты готов направиться?
— Думаю, что оправданным шагом была бы вербовка команды добровольцев в помощь тем, кто изучает дары «прядильщиков» на Адрастее. Наши ресурсы там серьезно ограничены, а экспедиции нужны новые астронавты-исследователи, чтобы не пропустить чего-нибудь важного. — Питер стал снова размышлять об орбитальных башнях, веретенах и всех других чудесах, которые остались далеко. Интересно, что еще обнаружили за время его отсутствия? Какие новые открытия совершили?.. — Мы там как неандертальцы в музее космонавтики.
— Думаешь, эти «чудеса» смогут нам чем-нибудь помочь? Питер показал рукой на экран монитора:
— Во всяком случае, вы здесь намного ближе к «прядильщикам» по степени своего развития.
— Нам еще предстоит пройти немалый путь до создания сверхсветового корабля таких размеров. Тысяча лет, если не больше. А если учесть, что свои дары сами «прядильщики» считают устаревшей чепухой, то можно представить себе их реальный уровень развития. И даже если потратить на изучение их даров лишнюю сотню лет, это мало что изменит, — с неожиданной горечью
Питер внимательно посмотрел на нее.
Устаревшая чепуха? Он думал об этом, но ни разу не высказывался вслух. Правда, подобные мысли фигурировали в памяти магнитных дисков, которые он привез с собой, но их еще никто не изучал! Откуда Кэрил может знать такие вещи?..
А вдруг у нее есть способ доступа к дискам, о котором он еще не догадывается? Или доступ к нему самому и его мозгу?..
От предположения, что Кэрил может читать его мысли, у Питера пробежал холодок по спине. Если задуматься, то кто он сам, как не мобильный блок электронной памяти, окутанный плотью?
Раз она смогла прочитать на расстоянии содержимое магнитных дисков, почему бы ей не заглянуть прямо в его черепную коробку?
— Ты сказал, что они должны сразу же ответить…
— Что? Ах да, конечно… — Питер в смущении отвернулся. — «Арахна», не поступал ли ответ с Адрастеи?
— Пока нет.
— Совсем ничего?
— Нет.
У Питера немного закружилась голова.
Он не привык пользоваться чужими советами, но все же сознание того, что при необходимости он их немедленно получит, всегда придавало уверенности. Наверное, на «Типлере» именно сейчас чем-то заняты и не могут ответить. Или это какой-нибудь дефект передачи или приема сигнала?
— «Арахна», повторите последнюю передачу еще раз. Питеру показалось, что время остановило свой бег, и ожидание никогда не закончится.
Кэрил с любопытством наблюдала за Эландером, пока тот нервно измерял шагами кокпит «Арахны». Может быть, она в тот момент сканировала его мозги — подобно программисту, скрупулезно, сектор за сектором, проверяющему работоспособность жесткого диска? Сам Питер в тот момент не замечал ничего необычного, за исключением неконтролируемого ощущения нарастающей тревоги.
Больше никого…
Прошло еще минут десять. Адрастея молчала.
— Нам следует начинать волноваться? — спросила Кэрил. Питер перестал бегать по кокпиту.
— Н-не уверен. Я… я просто не знаю, что делать.
— Может, следует вернуться к Системе? — предложила Хацис. — Мне там будет легче общаться с Винкулой.
— И проще думать и принимать решения? — добавил Питер, глядя ей прямо в глаза.
— Да, — неловко согласилась Кэрил. — И это тоже.
— Не знаю, как мне лучше поступить, Кэрил. Может быть, оставить тебя здесь и вернуться на Адрастею? Это займет всего пару дней.
— Не торопись, Питер. — Хацис продолжала смотреть ему прямо в глаза, и у Эландера сложилось впечатление, что она пытается что-то внушить ему. — Сначала надо вернуться на Систему. А решение примем там. О'кей?
От удивления у Питера открылся рот.
«Решение примем там»?..
Как это? Кто тут принимает решения, однако?..
— «Арахна», вернуться в исходную точку. Экран монитора в очередной раз погас.
Пока они находились в пути, рука Кэрил лежала на плече Эландера. От этого прикосновения Питер дышал глубоко и прерывисто: оно стало его первым физическим контактом с человеком за многие годы.