Эхо
Шрифт:
Алекс был одет в старомодный свитер с надписью «Университет Андиквара». Заметив, что свитер сидит криво, он расстегнул его и поправил.
– Возьми с собой договор, – сказал он. – Если Гринграсс не окажется дома, дождись ее и получи от нее подпись. И выдай небольшую сумму.
– Насколько небольшую?
– Двадцать пять. Нет, тридцать пять. Главное, убедись, что все подписано. – Он встал и направился к двери. – Чейз, думаю, незачем тебе говорить…
– Знаю.
Подготовив договор, я вышла из дома и поспешила
До дома Гринграсс было шестнадцать минут лету.
Риндервуд считался богатым районом. Некоторые дома напоминали греческие храмы, у других были аурелианские купола и санджийские башни. Ложной скромностью никто не страдал, и я не ожидала встретить здесь правительственного чиновника. Дом номер двенадцать по Голд-рейндж выглядел консервативно по местным стандартам, но мне он показался роскошным – двухэтажное строение с верандами на обоих уровнях и вечнозелеными растениями перед фасадом. Широкая лужайка выходила на реку Мелони, где у Мэделин Гринграсс была оборудована пристань с лодочным сараем.
Я опустилась на площадку. С ветвей деревьев вспорхнула стая веретенниц. Алекс всегда считал, что неумение приземлиться, не вспугнув птиц, – признак плохого водителя. Дождь к тому времени уже лил как из ведра. Выйдя из машины, я пробежала по выложенной кирпичом дорожке и поднялась на крыльцо по трем или четырем ступеням.
Плиты не было. Я остановилась перед дверью. Дом спросил, не нужна ли мне помощь.
– Моя фамилия Колпат, – сказала я. – Я пришла забрать плиту. Госпожа Гринграсс ждет меня.
– Прошу прощения, госпожа Колпат, но плиты уже нет.
– Нет? Куда она делась?
– За ней уже приходили.
– Она должна была оставить плиту для меня.
– Прошу прощения. Полагаю, случилось недоразумение. Ей позвонил кто-то другой, и они сразу же прилетели.
– Можешь меня с ней соединить? С госпожой Гринграсс?
– Это срочно?
– Можно считать, что да.
– Почему?
– Не важно. Ты знаешь, кто это был? Кто забрал плиту?
– Да.
– Можешь сказать кто?
– Прошу прощения, но я не вправе разглашать данную информацию.
– Госпожа Гринграсс дома?
– Нет.
– Когда она должна вернуться?
– Вероятно, ближе к вечеру. После шести.
Когда я направилась назад к скиммеру, на площадку опускались работники Тима. Посадив свою машину рядом с моей, они выбрались наружу. Их было двое – Клайд Хэлли, с которым я уже имела дело, и еще один, незнакомый мне, такой же рослый и мускулистый.
– Что-то случилось, Чейз? – спросил Клайд.
– Плиты больше нет, – ответила я. – Похоже,
– Бывает, – кивнул он. – Вы уверены, что мы вам не нужны?
– Да, Клайд, пока не нужны. – Я дала обоим на чай и снова повернулась к дому. – Можешь передать сообщение для госпожи Гринграсс?
– Могу.
– Пусть она позвонит мне, как только сможет.
– Хорошо, мадам. Что-нибудь еще?
– Можешь хоть что-нибудь рассказать о тех, кто забрал плиту?
– Прошу прощения, но это было бы неэтично.
Алекс сразу же стал уверять, что расстраиваться не стоит. Я поняла, что все это нисколько его не обрадовало.
– Эта Гринграсс наверняка сможет рассказать нам, кто забрал плиту. Мы просто сделаем им предложение.
– Вполне разумно.
– Думаю, выяснить, где сейчас плита, будет несложно.
– А может, те, кто ее забрал, думают так же, как мы?
– Считают, что это артефакт? Сомневаюсь.
– Почему?
– Сколько ученых, по-твоему, каждое утро просматривают «Рис-Маркет»? Скорее всего, кому-то просто понравился белый камень и он решил сделать из плиты садовое украшение.
– Прошу прощения, Алекс, – прервал нас Джейкоб, – но с вами хочет поговорить госпожа Веллингтон. Насчет айварской вазы.
Айварская ваза была главным предметом на сцене при исполнении хита конца прошлого века «Король шоу». Но дело в том, что госпожа Веллингтон, ее новая владелица, встретила некоего «эксперта», который сказал, что ваза – всего лишь копия, а оригинал разбили во время предпоследнего представления. Все бумаги были на месте, но госпожа Веллингтон хотела увериться, что действительно владеет оригиналом.
Алекс знаком велел мне вернуться к своей работе на время его разговора с клиентом. Спустившись к себе в кабинет, я разобралась со счетами, провела кое-какую инвентаризацию, посоветовала нескольким клиентам не участвовать в запланированных сделках – и оказалось, что уже пора домой. Я еще раз позвонила Мэделин Гринграсс.
– Госпожа Гринграсс недоступна, – последовал ответ. – Можете оставить сообщение.
Уходить, не выяснив, что случилось, я не собиралась и решила подождать. Вскоре спустился Алекс и сказал, чтобы я шла домой: он позвонит, как только узнает что-нибудь.
– Ничего страшного, – ответила я. – Посижу еще немного, если ты не против.
Алекс заметил, что смысла в этом нет.
– Много шума из ничего, Чейз. Не трать время зря. Езжай домой, побудь с Маком.
Мак, мой очередной приятель, не слишком нравился Алексу. Он был археологом, не одобрял нашего способа зарабатывать на жизнь и даже не пытался этого скрывать.
– Пройдут годы, Чейз, – говорил он мне, – и ты вспомнишь, как занималась вандализмом, грабила могилы и продавала древности, которым место в музее. Ты горько об этом пожалеешь.