Эхо

Макдевит Джек

– Давай не создавать лишних проблем, – предложил Алекс. – Незачем без нужды являться к ним домой. Ты, случайно, не любишь аэробол?

– Теперь, видимо, люблю.

«Драконы» играли домашний матч с «Тайлервильскими ястребами». Я сказала Алексу, что никак не могу дождаться начала, а он ответил, что угостит меня после игры ужином со стейком. Я согласилась, при условии, что он не будет в течение игры объяснять мне правила.

В прохладный вечер на стадионе собралось несколько сотен человек. Играли на открытом поле, при свете прожекторов.

Зрители наблюдали за матчем с шатких трибун. Наших двоих мы заметили сразу же. Публика аплодисментами встретила местную команду. Капитаны сошлись в центре поля, подбросили монетку, и команды выстроились на противоположных сторонах. Льюис был в стартовом составе, Баннистер сидел на скамейке запасных.

Для тех, кто не любит вдаваться в подробности, достаточно сказать, что команды состоят из шести человек. Цель – переместить мяч на территорию соперника и с помощью плоской биты зашвырнуть его в движущуюся сетку. При каждом забитом голе сетка издает громкий писк, что всегда вызывает бурную реакцию публики. Своим названием – и очарованием – игра обязана тому факту, что аэроболисты двигаются в меняющихся гравитационных полях.

Игрокам не разрешено хотя бы секунду удерживать мяч. Гравитационные градиенты постоянно меняются, но это происходит не внезапно, и у игроков есть время приспособиться. Изменения эти, однако, непредсказуемы. В одну минуту вектор может быть направлен вверх, а в следующую – вниз. Максимальная разрешенная сила тяжести составляет одну целую и шесть десятых – при ней я весила бы примерно сто восемьдесят пять фунтов, – а минимальная равна нулю. Я всегда считала, и до сих пор считаю, что это идиотская игра, но в тот вечер я развлекалась от души, наслаждаясь гибкостью и ловкостью игроков.

Матч начинается, когда судья при силе тяжести в одну десятую подбрасывает мяч высоко в воздух и игроки устремляются за ним.

Коннельтаунцы были в золотистой форме с названием команды, вышитым сверкающей нитью, и нарукавной нашивкой в виде огнедышащего дракона.

В первую же минуту под рев толпы Брайан Льюис воспользовался преимуществом силы тяжести в две десятых: он подпрыгнул высоко над защитником и, как говорят спортсмены, поразил мишень на лету.

Судя по всему, на стадионе присутствовало немало зрителей из Тайлервиля, так что поддержку оказывали обеим командам. Игра шла на равных, и, к недовольству местных, «Ястребы» забили решающий гол на последней секунде.

Когда игра закончилась, все выглядели до предела измотанными. Постояв на парковке, мы заметили, как Баннистер отделился от толпы.

– Дуг, – обратился к нему Алекс, – найдется у вас минута?

Тот остановился, пытаясь сообразить, знакомы ли они с Алексом, потом посмотрел на меня и улыбнулся.

– Конечно, – ответил он. – Чем могу помочь?

У него был писклявый голос. Приходилось внимательно вслушиваться, чтобы разобрать слова.

Алекс представил нас, затем спросил:

– Дуг, это вы с Льюисом забрали два дня назад каменную плиту в Риндервуде?

– Да, верно. А что, есть проблемы?

Похоже, он слегка нервничал – но, возможно, он всегда себя так вел в

присутствии незнакомых людей. Его волосы цвета корицы уже начинали редеть, а взгляд был все время устремлен в землю.

– Нет, никаких проблем. Мы хотели бы купить эту плиту. Она все еще у вас?

– Нет.

– Не могли бы вы сказать, у кого она?

Словно ниоткуда появилась женщина – судя по росту и волосам, та самая, которая помогала им забирать плиту. На трибунах я ее не видела.

– Моя жена, Ара, – сказал Дуг.

– Я случайно подслушала, – сказала Ара. Возраст ее было трудно определить, но выглядела она неплохо: пытливые темные глаза, коротко подстриженные черные волосы, фигура танцовщицы. Я сразу же поняла, что Ара – главная в семье. – Господин Бенедикт, мы везли плиту нашей тете. Но пока мы летели, она решила, что эта вещь ей не нужна.

– Как так?

– Мы показали ей плиту из скиммера, и тетя сказала, что в объявлении она видела совсем другую плиту.

– Совсем другую?

– Она не думала, что плита настолько потертая.

– Вот как?

Ара пожала плечами:

– В общем, тетя сказала, что плита ей не нужна.

– И что вы с ней сделали?

– Сбросили в реку.

– В реку? – с нескрываемым ужасом переспросил Алекс.

– Да. Тетя думала, что это настоящий артефакт, но, увидев плиту, сказала, что она ничего не стоит.

– Ох…

– Тетя разбирается в этом. Она коллекционирует такие штуки.

Наш разговор привлек внимание Брайана Льюиса. Он подошел к нам, и мы снова представились.

– Извините, – сказал он рокочущим басом, услышав, что нас интересует. – Угу. Так оно и вышло. Плита в реке.

– Не можете сказать, где именно в реке? – спросил Алекс.

– Возле Трафальгарского моста, – ответила Ара.

– Верно. – Дуг наморщил лоб, пытаясь вспомнить подробности. – Мы сбросили ее примерно в километре от моста.

– С какой стороны?

– С востока, – сказала Ара. – Впрочем, там, пожалуй, будет побольше километра. Скорее три или четыре.

Брайан немного подумал.

– Угу, – кивнул он. – Похоже, так.

Алекс дал им визитные карточки:

– Если вспомните что-нибудь еще, позвоните. Хорошо?

Они заверили, что обязательно позвонят. Брайан ушел, а Ара с Дугом сели в белый с золотом «сентинель» – тот самый, на котором они забрали плиту.

Алекс позвонил Одри Хичкок, своей давней подруге, занимавшейся океанской разведкой для Геологической службы.

– Мы ищем один камень, – сказал он.

– Прости, Алекс, что ты говоришь?

В начале своей карьеры Одри работала на Гейба, дядю Алекса. Время от времени они с Алексом встречались, но их отношения были скорее дружескими, чем романтическими. Одри, энергичная блондинка с голубыми глазами, обожала театр и играла в любительской труппе «Побережье».

– Это каменная плита, Одри. – Он показал ей фотографию.

– Сколько она стоит?

– Пока еще точно не знаем. Вероятно, нисколько.

– Но может быть, и немало?

– Может быть.

– И кто-то бросил ее в реку?