Экодипломат
Шрифт:
– Как вы знаете, – продолжил Натаниэль, – Хаверзоль отказался от имперских предложений, и результат всем известен. Мы желаем вести переговоры – в рамках разумного, естественно. Правительство Империи заявляет о том же самом, а на деле лишь строит военные флоты. Хотя дипломатия – не самая сильная сторона Аккорда, надеемся ею воспользоваться, даже если некоторые члены Палаты Уполномоченных против. Рассудили, что сенатор Хельмсуорт может сыграть важную роль, создать импульс. Вы же – главный помощник сенатора.
Он сделал паузу, чтобы дождаться ответа.
– Лорд Уэйлер, совершенно ясно одно: вы бежите
– Любезная леди, вероятно, я по-прежнему вас недооцениваю. Вы ничего не сказали, ничего не сделали, а требуете всего.
– Вы говорите мне незаслуженные комплименты.
– Вполне заслуженные.
– Возможно также, – продолжила она, – я вела себя с вами недостаточно учтиво, однако при поверхностном взгляде не были заметны никакие проблемы, а вы, я надеюсь, понимаете, что в последнее время, особенно учитывая вопросы, связанные с Партанианской туманностью, изменения в пошлинах на стоимость и новые налоговые инициативы, работа у нас идет несколько лихорадочно.
– Понимаю. Но многое скрыто под поверхностью. И все стараются избегать того, что там находится.
– Что именно вы имеете в виду? – На лбу у Кортни появились вертикальные складки морщин.
– Едва ли Империя хочет повторения экологической войны. Война приведет к гибели Аккорда, однако и сама Империя в нынешнем виде, как показывает история, не переживет второго подобного конфликта. Я ни к чему не призываю, только указываю, чем чревата неудача в достижении компромисса.
– Что вы предлагаете?
Вместо ответа Натаниэль протянул ей одну из своих папок. Кортни просмотрела бумаги и отложила их в сторону.
– На первый взгляд выглядит довольно великодушно. Значит, в них есть что-то недоступное глазу.
– В настоящее время мы можем пойти на уступки; через два года, когда в должность вступят новые уполномоченные, избираемые на годовой срок, сделать это будет значительно сложнее. С экономической точки зрения разница невелика, но… – Обрывок фразы повис в воздухе.
– Вы предполагаете, что после следующих выборов политическая ситуация на Аккорде изменится к худшему с имперской точки зрения… Какова вероятность этого?
– Очевидно, что предсказывать результаты любых выборов более чем за год до них значит лишь строить догадки, но в последнее время радикальные ортодоксисты вновь усиливаются. Если более умеренная партия нормистов не сумеет добиться урегулирования торговых вопросов, популярность оппозиции возрастет еще больше.
– Вы не находите, что оказываете неприкрытое давление на нас?
Натаниэль кашлянул.
– Мисс Корвин-Сматерс, несомненно, что подходим к переговорам с совершенно разных позиций. Для вас торговля с мелкими системами – не самое главное. Рассматриваете Аккорд как планету пятого сорта, не имеющую никакого права спорить со всемогущей Империей и лишенную реального оборонного потенциала.
В первый раз за весь разговор Кортни подалась вперед, как делают, будучи заинтересованными.
– Позвольте уверить вас, мадам, что хотя Аккорд более всех желает избежать использования военных средств, как экологических, так и неэкологических, и как этичных, так и неэтичных, мы имеем возможность не позволить Империи вновь сделать нас своей колонией. Нас не запугать, и, будучи приперты к стенке, мы не помедлим
В конце Натаниэль придал своему тону почти военную жесткость.
– Аккорду повезло, что у него есть вы, лорд Уэйлер, – холодно улыбнулась Кортни. – Желаю вам удачи во всех контактах. Полагаю, с остальными вы будете столь же откровенны. Каковы ваши дальнейшие планы?
– Свяжусь с Министерством коммерции. Потом – с Министерством внешних сношений.
– Очевидно, вы будете встречаться с Марселлой Ку-Смайт. – Это был не вопрос, а утверждение.
– Прежде чем уйду, – сказал Натаниэль уже куда мягче, – хочу спросить: нет ли у вас или ваших подчиненных каких-нибудь предложений, которые Аккорд мог бы обдумать?
– Видите ли, вопрос зависит не от нас. Мисс Ку-Смайт может поддержать ваши условия, а Министерство коммерции одобрит ее рекомендации.
– Я предпочел бы непредвзятую оценку с вашей стороны, – ответил эколитарий. – В данный момент мы не полагаем, что кого-либо следует исключить, поскольку при наличии консенсуса договор вызовет меньше возражений. Например, если бы мы не стали вступать в контакт с вами и сенатором, вы вполне могли бы предложить проведение тщательного исследования вопроса и продолжительных слушаний, что полностью заблокировало бы подписание любого соглашения. А затягивание дела не пошло бы на пользу никому, кроме Федеративной Гегемонии, Халстона или Фуардов. Благосклонные же рекомендации поспособствовали бы урегулированию вопроса.
– Подождите минуту, – попросила она, взяла со стола папку и встала.
Стоило Кортни выйти из кабинета, как Натаниэль позволил станнеру скользнуть из широкого рукава к левому запястью. Мисс Корвин-Сматерс нужно было поговорить с представителями имперской разведки или «Норам микроникс», или и с теми, и с другими.
Сев так, чтобы видеть краем глаза вход, он подробно осмотрел все помещение – от циферблата «вечных» часов до натуральной кожаной обшивки на сиденьях кресел и стола из настоящего дерева. Кроме того, эколитарий позволил себе слегка наклониться вперед и запомнить два номера частной линии связи, выведенной на пульт.
Снова перед ним выстраивалась пирамида вопросов… а за ними маячило что-то очень понятное, настолько очевидное, что он его не замечал, настолько знакомое, что он не видел леса за деревьями.
Дело не в оборудовании кабинета. И не в самой Кортни Корвин-Сматерс, воплощении заносчивости.
Кортни отсутствовала пятнадцать стандартных минут. К концу пятнадцатой Натаниэль уж собирался уйти.
Когда она вернулась, на губах у нее играла улыбка.
– Мне удалось пробиться к сенатору. В общих чертах ваши предложения – если предполагать, что факты таковы, как нам представляется, – вероятно, будут приемлемы для него и для Комитета по внешним сношениям в качестве отправной точки. Детали еще проработают наши сотрудники, но к завтрашнему дню я должна все знать точнее. Сможете мне перезвонить?