Экс 2

Ганжа Павел Александрович

Ветров набрал номер Буша. И снова - в который раз - абонент оказался недоступным в связи с отключением аппарата. Это было бы смешно, если бы не было печально. И страшно. Антон тыльными сторонами ладоней потер виски. Так и держа в каждой руке по коммуникатору. И судорожно их тиская. Экс будто боялся выпустить аппараты из рук. Словно ослабив хватку и разжав кулаки, он порвет тоненькую ниточку, разобьет тонкий стеклянный шар надежды на то, что Диана жива. Пусть с ней не все в порядке, пусть она томится в плену, ранена, избита, без сознания, да что угодно, только бы не погибла. Чтобы не было необратимых последствий. Жалкая искорка надежды еще тлела. Хотя экс понимал, что надеется, зря, но из чистого упрямства и суеверия держал кулаки. И в них сжимал соломинки - коммуникаторы. И лишь физически ощутимым усилием воли

заставил себя расслабить руки и убрать коммы в карманы.

Надо было уходить. Ничего тут не высидеть. Разве что новые проблемы. На душе скребли кошки. Полноценная рота когтистых мурок. А то и батальон. Откормленных, длиннолапых и активных. И ничего поделать с ними Антон не мог. Не разгонишь. Ни веником, ни пинками, ни громкими выкриками "Брысь!". А пинок впору самому себе отвешивать.

Ветров поднялся с дивана, окинул взглядом гостиную. И не скажешь, что здесь молодая девушка жила. Чистенько, беспорядка нет, вещи по углам не валяются. Обезличенное пространство. Можно сказать, пустота. Примерно такая же, что образовалась внутри у Антона. Эмоции были, но какие-то стертые, хилые, блеклые. Меловые мазки на грязной бетонной стене. И желания были невнятными, неопределенными. Неопределившимися. Хотелось то ли рыдать, то ли выть, то ли молча скрипеть зубами. И без размаха, не на полную катушку. Вполсилы. Не выть, а подвывать, не рыдать, а плакать, не сдавливать челюсти до хруста резцов и клыков, а просто сжимать. Словно экс устал переживать. И боялся чрезмерно напрягать мышцы, ответственные за проявление чувств, опасался давить на хлипкую педаль эмоционального акселератора. А то сломается.

Сзади неожиданно тихо зашипела входная дверь. Ветров даже глазом не моргнул. И дело не в том, что чуйка и знание-понимание на раздражитель не реагировали, об опасности не предупреждали. Будь экс на взводе, и без подсказок интуиции начал бы дергаться, напрягаться, а то и подпрыгивать. Но не сейчас. Антон настолько был опустошен, что дергаться не хватало запала. И, вместо того, чтобы в лучших традициях жанра упасть на пол, отпрыгнуть или хотя бы вздрогнуть, Ветров лишь развернулся к выходу. Медленно, на зависть многотонной артиллерийской установке. Старинной, корабельной.

В дверях стоял чернявенький худосочный типчик в элегантном темном костюме и каким-то гаджетом с развернутой голографической проекцией наперевес. Хоть не с пистолетом или гранатометом. А гаджет явно не являлся оружием. В классическом понимании слова - прямого действия. А то ведь планшеты, коммы, фоны и прочая компьютерная техника - тоже своего рода оружие. И порой смертоносное. Куда более страшное, чем системы залпового огня и баллистические ракеты.

Антарктический снег на кишки и селезенку не просыпался, звон уши не терзал, дар авурха опасности от чернявенького усматривал на муравьином уровне - сотые доли процентов. Не "демон". И на том спасибо, столкновение с Чужим было бы сейчас... некстати. Впрочем, когда оно кстати?

Вместо приветствия худосочный типус выронил гаджет, выпучил зенки и издал удивленно-испуганное протяжное:

– А-а-а...

Наверное, он не ожидал встретить посторонних в квартире, либо думал увидеть здесь не Антона, а кого-то другого. Например, квартиросъемщика - Диану. Молодую девушку экс, понятное дело, не напоминал и отдаленно, но реакция визитера была нестандартной. Или на пороге стоял воришка - домушник, застигнутый на месте взлома? Нет, вряд ли. Скорее - управдом, арендодатель или кто-то в этом роде. И знание-понимание с подобной версией согласно. И тогда испуг гостя выглядит странновато. С чего ему волноваться? Или у него просто психика слабая? У Ветрова мелькнула мимолетная шальная мысль подшутить над визитером. Дабы усугубить его состояние. Спросить, где доставленная пицца, или потребовать сдать винтовку и гранаты в арсенал. Мелькнула и пропала. Настроение не то. Хотя внезапный визит слегка встряхнул мозги, активизировал мыслительную деятельность. Но не смягчил ощущение горькой безнадеги. И Антон ограничился коротким:

– Вы кто?

Пару секунд худосочный тормозил, а затем сообразил:

– Представитель владельца дома. Себастиан Липняк.
– И вернул Антону любезность: - А вы кто?

– А я друг Дианы, квартиросъемщика, то есть.
– Ветров обошелся без представления по имени и фамилии. И разговаривал

с визитером резко, напористо, чтобы тот не додумался документы попросить и данными Антона поинтересоваться.
– Вы что здесь делаете?

– Пришел предупреждение о выселении оставить, - заморгал глазами худосочный. - Лоретти просрочила срок оплаты жилья. Пять дней назад должна была заплатить, перечисления обычно делала регулярно, а тут задолжала. Мы ей направляли сообщения о необходимости оплаты по всем доступным средствам связи, но безрезультатно. Сегодня поступил сигнал о том, что дверь в квартиру открывалась. И меня направили предупреждение объявить. Или оплату принять. А здесь вы...

Визитер постепенно отходил от первоначального испуга, успокаивался. И про гаджет вспомнил, поднял его с пола и начал с ним возиться, проверяя, не сломался ли. Еще пара минут, гость окончательно освоится, может начать вопросы неудобные задавать, а то и догадается полицию вызвать. И верно, что это какой-то хрен с горы в квартире хозяйничает?

– А сколько дней в квартиру не заходили?

– Пять, - автоматически ответил худосочный, разглядывая экран гаджета, но тут же оторвал взгляд от экрана и поинтересовался: - А зачем вы спрашиваете?

– Подождите секунду.
– Ветров нагло проигнорировал вопрос, прошел в санузел и опустошил закладку, распихав содержимое по тем же карманам, куда ранее убрал коммуникаторы. Про закладку экс едва не забыл. А оставлять оружие и чип не следовало. Диана здесь больше не появится. Она больше нигде не появится.

Представитель домовладельца Липняк попытался о чем-то спросить на выходе, но Ветров его перебил:

– Оставляйте свое предупреждение.

Отстранил худосочного в сторону и быстрым шагом покинул квартиру. Липняк что-то говорил Антону в спину, но экс его не слушал. Пусть говорит. Пусть делает, что угодно. Хоть стреляет в затылок. Ветрову было плевать. Ведь Диана погибла. Исчезла. Подобно тем людям из Бюро, о которых рассказывал полковник Смит. Экс в этом не сомневался. И без знания-понимания.

Напади сейчас на Ветрова хулиганы, свались у ног сумка, набитая деньгами, или промаршируй колоннами десятки обнаженных красавиц, вряд ли у него нашелся бы эмоциональный отклик. Единственное, на что Антон однозначно остро отреагировал бы - "демоны". Поскольку именно Чужие виновны в исчезновении Дианы.

А пустота внутри стала больше. Настолько, что конкурировала с Вселенной.

ГЛАВА 8

Вода, капающая со свода пещеры, нервировала пленника. Сильно нервировала. Заставляла вздрагивать, кривиться и время от времени вжимать голову в плечи. Понять бедолагу было можно. Как тут не вздрагивать и не кривиться, если тяжелые капли воды падают точно на темечко. С завидной, но непостоянной периодичностью. То две-три подряд ударят по макушке, едва ли не струя прольется, то наступает долгая пауза, и когда начинает казаться, что мучительная долбежка по темени завершена, новая капля устремляется вниз. И уклониться от нее нет возможности - пленник плотно примотан к вбитому в каменный пол железному агрегату, отдаленно напоминающему электрический стул. И голова закреплена почти намертво - люфт в полтора дюйма не в счет. Один черт, от вонзающихся в черепушку капель не укрыться. Совершай движение вправо, влево, вперед или назад - не спасешься. Крутись - не крутись, капли будут долбить в темечко. Ломать психику. И выворачивать наизнанку душу.

Пленник тоже ее выворачивал наизнанку. В смысле - душу. Изливал. Настоящей струей, куда более мощной, чем та, что падала с каменного свода даже в самые "полноводные" моменты. Извергал потоки слов, рассказывал все, что знал. И то, что не знал, а лишь догадывался. Исповедовался.

Ни применения специальных химических препаратов для допроса, ни пыток не понадобилось. Пленник и так "созрел" быстро. Даже без пугающего инструментария, вроде того, что раскладывали в лесном бункере при допросе голубчика Вайса, обошлось. Тогда шприцы и страшноватые загогулины - то ли щипцы, то ли искривленные ножницы - раскладывали на столе для создания соответствующей психологической атмосферы. А тут с психологической атмосферой и без шприцов с загогулинами был полный порядок. Полнейший.