Экс-Бугимен
Шрифт:
Далеко от любых взглядов центра рафтинга, по грязной дороге приближалась одинокая машина, которая двигалась в направлении парковки в нескольких милях от Клир-Ривер. На сиденье машины была небольшая кучка искровавленных марлей, которые были сняты с головы водителя. Путешествие было долгим. Машина запарковалась рядом с переделанным школьным автобусом. Дверь водителя открылась, на землю встала пара военных ботинок, поднимая пыль вокруг длинного белого халата.
Чико дремал на сиденье водителя автобуса. Жаркий день разморил его. B автобусе не было кондиционеров, так что хоть какое-то расслабление давал только маленький вентилятор, водруженный на приборную доску, который работал в течение многих часов, пока
Поднявшись с сидения, Чико посмотрел в окно на лысого мужчину, который приближался к его машине.
Да брось, мужик, – подумал он.
– Поздновато ты на реку собрался, а?
Чико потянул за рычаг, чтобы открыть дверь, затем спустился на ступеньку из кабины, другой ногой оставаясь внутри машины. Он был уверен, что лысик направляется к его автобусу.
– Без обид, приятель, - начал Чико.
– Спусков сегодня больше не будет, понял? Клир-Ривер закрывается на ночь.
Мужчина не ответил. Чико зарычал, сейчас он не хотел иметь дел со сложным клиентом. Он хотел отправиться домой, обрызгаться "Oлд-спайсом" и залить в себя парочку пивка как можно скорее.
– Слушай, мужик, - продолжил он.
– Ты слышал, что я сказал? Извини, но сегодня спусков не будет. Возвращайся завтра, и я проведу тебя, норм? Для тебя - бесплатно, дружище.
Мужчина двигался медленно, он смотрел на землю, а за его спиной садилось солнце. В этом парне было что-то не то. Зачем он был одет в халат в такую жару? Чтобы побрить голову, возможно, он использовал старую бритву, так как его макушка была усеяна порезами. Когда он приблизился, Чико понял, что это были серьезные раны.
– Дружище, ты попал в несчастный случай? – Чико вышел из автобуса. – Твою мать, мужик, да ты весь покоцан! Слушай, не волнуйся. Я не понял, что ты ранен. Я довезу тебя до центрального здания. Там вызовем скорую. О'кей?
Что-то промелькнуло в руке мужчины, от чего в закате промелькнул оранжевый проблеск.
Чико замер. Мужчина поднял голову, и Чико увидел его лицо. Oн не смог сдержать воплей ужаса. Он никогда не видел такого уродства. Он выругался на испанском, затем забормотал молитву и перекрестился.
– Дружище, ты...
Он тут же осекся, как только увидел, что держит мужчина. Чико развернулся к автобусу и побежал к ступенькам, мужчина же занес тесак. Чико запрыгнул внутрь и потянулся к рычагу, чтобы закрыть дверь, но мужчина заскочил в зазор. Eму наполовину удалось проникнуть в салон. Его рука тряслась в воздухе, разрезая воздух. Чико рванул на место водителя и потянулся к замку зажигания.
Ключей нет.
– Дерьмо!
Он встал и начал копаться в шортах в поисках ключей, а безумец с тесаком прорвался внутрь и заскочил на ступеньки. Чико рванул внутрь автобуса, но споткнулся от того, что у него спал шлепанец. Безумный схватил его и опустил тесак. Oн промахнулся по голове Чико, но наполовину отрезал ему ухо. Он закричал, пока его шея затекала теплой кровью. Ему удалось извернуться и нанести боковой удар по нападавшему, целясь в рану в глазнице, туда, где когда-то был глаз. Несмотря на то, что Чико хорошо его приложил,
Еще один порез - и тесак вошел в кость. Безумец снова прокрутил руку Чико, отрывая ее от тела. Чико рухнул. Безумец ухмыльнулся, что выглядело еще уместнее с его уродством.
Он протянул Чико его оторванную конечность.
– Никогда не опускай руки в драке!
Затем последовал по-настоящему безумный смех, жесткий, но в то же время крепкий, а затем шипастый кастет вошел в голову Чико. Вскоре его вытащили из автобуса и оттащили в поле. И умирая там, Чико услышал крик безумного:
– Берегись Никки, Молли! Он здесь и он чертовски зол!
23.
Закусочная его отца выглядела мрачно в сиянии заката. Внутри не было света. Не было света на парковке. Все было покрыто трещинами и заросло травой. Доски на окнах заставили Никки скривиться. Он тут же представил, как годами прогнившие подростки/панки вламывались в это место, чтобы изрисовать его граффити, захламить использованными презервативами, окурками, оскорбляя наследие семьи Гекторов. Много лет назад они отравили весь бизнес, превратив это место в место для оттяга, где они употребляли наркотики, пили пиво и трахались в машинах, включая на полную этот проклятый хеви/метал. Отец был прав, когда хотел их всех закопать – буквально закопать. Маленький Никки был счастлив помогать при массовом убийстве, смешиваясь с группами нехороших ребят, чтобы выцепить их по-одному. Его маленькие кровавые одуванчики.
Они звали его "Безумным", но в том, чтобы хотеть защитить семейный бизнес не было ничего сумасшедшего. Никки на самом деле не сходил с ума до тех пор, пока не убили его отца. Все выяснили, что Mясником с Pучья был отец, а сдалa его единственная выжившая, которая выжила в тот кровавый уикенд в 1982-oм. "Выживавшая девчонка" думала, что она убила Никки той ночью. Но он продолжал возвращаться год за годом, вечно в поисках своей мести.
Теперь он снова вернулся, как вернулась и Молли Гаррисон.
Пара фар захватила взгляд Никки, из-за чего он отступил в тень клена. Старый пикап прогремел на каменистой дороге, заезжая на парковку, задом к закусочной. Никки перехватил тесак покрепче. Рукоятка по-прежнему была липкой от крови водителя автобуса. В его руке тесак как будто находился на своем месте. Он снова был законченным. Он был собой. Не было больше каких-то иллюзий насчет бытия падшего актера Джонатана Зейна. Единственная реальность для Никки было это место на Кровавой реке.
Седой мужчина в спецовке вышел из пикапа. Он вяло передвигал свои ноги, слегка сгорбленный от десятилетий ручного труда. Никки окажет старику услугу... Но он все равно собирался его убить. Старик стал разгружать багажник, складывая ящики у закусочной.
Реквизит, – подумал Никки, - реквизит для ремейка.
Он уже прекратил подбор актеров. Сейчас ему предстояло остановить команду.
Старик отпер дверь закусочной и занес туда два фонаря. Похоже, он собирался вечером поработать, вероятно из-за того, что вечером было попрохладнее. Столовая заколочена, вероятно днем там просто ад из-за жары. Старик ходил туда-сюда от машины до здания, перенося инструменты и банки с краской, и в какой-то момент, наконец, красный ящик с инструментами, заканчивая свой прямолинейный мотив Нормана Рокуэлла.