Экспансия (сборник)
Шрифт:
Шли уже часа три. Внизу проплывали Столовые горы, на одной из которых однажды они с Кимом и Квадратным сидели две недели, наблюдая за пернатыми. До выбранной полоски берега оставалось еще километров шестьдесят или даже сто. Плохо, это значит, хода еще часа два. Значит, если в походном крейсере на крыле заканчивается топливо, все-таки придется садиться и перебрасывать часть мешков с таблетками.
– Изыльметьев, доложить, сколько еще можешь продержаться на ходу, прием.
– Да как сказать, – послышалось чуть не через минуту, видимо, пилот
Ясно, усмехнулся Ростик. Не рассчитал мальчишка, недостаток опыта сказался, но это простительно… Вернее, без этого не обойтись. Ничего, год-два послужит и уже не будет нервничать попусту.
Дождь кончился так же неожиданно, как и начался. Потом они вдруг столкнулись со странными порывами ветра, идущего с океана. Даже скорость упала, да так, что и Рост это заметил. Парни на рычагах грузовика определенно подвыдохлись. Они встретили эти порывы, скрипнув зубами. И Рост все-таки подменил второго пилота. Оба мальчишки приняли эту помощь с благодарностью, первый на пару минут даже выпустил свои рычаги и, как пианист, потер онемевшие ладони, в которых от напряжения упала чувствительность.
А Ростик тем временем в одиночку сражался с тяжелой и непослушной машиной, удивляясь про себя, как же удавалось этим молокососам продержаться так долго. Потом повели вдвоем с первым летчиком, стало полегче, хотя все равно трудно.
Порывы ветра перешли в сплошное давление по фронту, почти в лоб. Но море уже опрокидывалось им навстречу. И как, думал Ростик, рассматривая всю массу воды перед собой, ребята ориентируются? Ведь перед этой гладью, уходящей, кажется, в бесконечность, поневоле потеряешь свое положение в пространстве или вообще вмажешься в землю… И одного прибора искусственного горизонта, так он, кажется, называется, для этого недостаточно. Или все-таки налетанным пилотам хватает?
– Изыльметьев всем, машина теряет скорость, что-то слетело в левом редукторе крыла. Прием.
– Людочка Просинечка, сходить к нему по крылу не сумеешь? – А Рост почему-то и не думал волноваться, ну, сломалось что-то, придем на место, ребята починят. Разумеется, зачалиться нужно, чтобы не слететь, и все такое… – Прием.
– Ким, – голос Лады, – как думаешь, а он сам бы мог устроить тут воздушный цирк… Если бы хоть что-нибудь понимал в редукторах?
– Это у него – коронный номер. – Это Ким, ябеда. Потом уже серьезнее: – Рост, а чинить она тоже должна будет на ходу?
– Ладно, Просинечка, отставить. – Кажется, он уже вспомнил, как рявкать. – Наверное, не стоит рисковать… Бессмысленно, если ремонт невозможен. Соблюдать радиотишину, всем на прием.
– Изыльметьев грузовикам на траверсе, не слишком гоните, у меня левый винт тормозит. До места дойду, но не спешите. Прием.
Неожиданно стало видно, что по морю ходят довольно серьезные для Полдневья волны. Нет, конечно, это был не шторм, для этих не слишком глубоких морей волна в рост человека –
– Откуда такая буря? – послышался голос первого крейсера.
– Ребята, я не предлагал соблюдать порядок, а приказал. Разницу кто-нибудь понимает? – сказал Рост.
Долетев, довольно долго, почти четверть часа, выбирали место, куда плюхнуть крыло с крейсером Изыльметьева. Парень командовал, да так удачно, что Ростик решил не вмешиваться, сделал вид, что тому виднее. И, конечно, Серый догадался, что сразу опускать крыло на воду не стоит, трудно будет открепиться от грузовиков. Опустился наполовину в воде, но все же на берегу.
Как ни голосили друг на друга Ким, Лада и Изыльметьев, крыло плюхнули довольно жестко. Даже из своей кабины, находясь в двустах метрах от места, Рост расслышал тугой и звонкий удар, прокатившийся по всей обшивке экраноплана. Второй пилот грузовика даже пробормотал:
– Вот, тащили-тащили, а теперь, может, обратно нести… На ремонт.
Рост только посмотрел на него, но это была не шутка. Ребята вымотались, а кроме того, похоже, не привыкли летать с «грозным» начальством и молчать так долго.
Грузовики Кима и Лады приземлились по сторонам от крыла, прижимаясь к берегу. Рост уже выскочил на галечник и шагал к экраноплану. Ким тоже вывалился из своей машины, отдувался, и он подустал. Первым делом брякнул, оправдываясь за жесткую посадку:
– Тросы нужно было делать длиннее.
– Ага. – Оказалось, что и Лада уже неподалеку, даже расслышала. – Тросы-то стальные, и весят они… Подлиннее сделали бы, считай, они бы нас и перегрузили.
Рост присел у хвоста экраноплана, со стороны винтов, пытаясь рассмотреть его брюхо. Это было бесполезно, вода на волнах поднималась до пояса.
Приземлились все, даже крейсеры. Народ из них выползал какой-то разморенный. То ли устали, хотя чего бы, ведь для них-то этот переход был простой прогулкой, даже не тренировочной, а в развлечение, то ли тоже понервничали. Поэтому в проблемы начальства никто не хотел вникать.
Рост нашел глазами Людочку, она уже бродила с задумчивым видом, словно ромашки на поляне собирала, вокруг левого вентилятора. Потом куда-то пропала, когда Ростик увидел ее снова, она разговаривала с каким-то высоким парнем. Ага, понял Ростик, это и есть командир первого крейсера. Парень повернулся, это был Леха Астахов, муж Евы.
Людочка поймала взгляд Ростика, бойко подскочила.
– Редуктор починить, доложить, почему сломался, и опробовать, чтобы не сломался в походе.
– Да я…
– Отвечать следует одним словом – есть.
– Есть, командир.
Пилоты обоих крейсеров вслед за своими экипажами понемногу подошли к экраноплану. Рост нашел командира второго крейсера. Им оказался незнакомый паренек, не слишком молодой, сутуловатый, с висячими хохляцкими усами.
– Вас попрошу не улетать назад, пока мы… – Он повернулся к крылу. – В общем, поможете столкнуть его в воду.