Экспансия (сборник)
Шрифт:
— Они уже треть наших стен раскурочили, тут и защищать-то нечего, — брякнула девушка-санитарка. Ей, как медику, было очень обидно, что людей, которых она безусловно уважала, даже любила, приходится лечить… И, конечно, хоронить.
— Когда придет приказ, тогда и будем обсуждать, сколько у нас стен осталось, — оборвала дискуссию командир. Снова сосредоточилась на макете. — Пожалуй, нужно будет попробовать заминироваться отсюда, если они сегодня атаковали здесь, то кавахи сумеют накопить силы только с этой стороны.
Рост не понимал ее, но все остальные, кажется, внутренне соглашались. Неожиданно
— Да, нужно уводить этих ребят, — командир небрежно кивнула в сторону Ростика и Шипирика. Она посмотрела санитарке в глаза. — Справишься?
— Придется пневмо, — ответила та. — Идти ни один из них не сможет.
— Тогда при возвращении с базы доставишь нам…
Дальше Рост не слушал, его почему-то стала раздражать та легкость, с которой его отправили в тыл. Но с другой стороны, если из-за него тут творились такие дела, то избавиться от него было самым правильным решением. Он бы и сам так поступил на месте этой командирши.
Санитарка еще что-то обсудила с двумя другими парнями, потом повела качающегося Шипирика и Ростика какими-то переходами вниз.
Теперь-то они не считают, что нас необходимо сопровождать, подумал Рост, если уж мы посидели за их пушками. Теперь к нам относятся со снисхождением и даже, кажется, с доверием. Он похлопал санитарку по плечу, чтобы она не так торопилась, потому что Шипирик явно не успевал.
Девушка обернулась, вгляделась в Роста. Достала из своей сумки какой-то пузырек из гибкого, эластичного материала:
— На-ка, прысни себе под язык и жуй.
— Я хотел спросить, где же другие раненые? — Рост послушно проделал предложенную операцию, и, действительно, стало чуть легче. Какой-то мускульно-сердечный тоник, решил он, прожевывая густую, похожую на мятную конфету массу.
— А больше никого нет. — Санитарка еще раз по-хозяйски окинула взором пернатого. — Эти штуки или сразу… Или достаточно перевязки.
Они шли, шли, а потом, уже совсем в глубине, пожалуй, метров на пятьдесят под поверхностью, вышли в большой, гулкий, облитый каменно-металлическими тюбингами, словно метро, зал. Здесь и в самом деле под низкими потолками был проложен рельс, только необычный. Рост готов был поклясться, что внутри у него проходят какие-то кабели и много чего еще.
В дальнем конце платформы на рельсе висел металлический цилиндр. Он был не очень велик, как две шахтерские вагонетки, и внутрь его вела отодвинутая вбок дверца.
— Вползайте, — приказала санитарка.
Шипирик с удовольствием вполз, тут же растянулся на рифленом металлическом полу и закрыл глаза. Рост примостился на узеньком откидном стульчике, но так, чтобы ему было видно хоть что-нибудь в крохотные окошки в торцах цилиндра. Девушка протиснулась к месту водителя, похлопала по каким-то кнопкам, потом сдвинула с усилием пару рычагов. Вернулась и задвинула дверь.
От нее пахло лекарствами так, как Ростик привык с самого детства, сколько себя помнил. И этот взгляд он, кажется, узнавал. Это был взгляд медика, разом обрубившего самообладание, давшего себе разрешение на усталость, чтобы быть готовым, когда потребуется, снова помогать больным или раненым.
— Ты пристегнись, — предложила санитарка, набрасывая на себя какие-то ремни через плечо и вокруг талии. — Я должна вернуться быстро, поедем на предельной скорости… Если они еще пути не обломали.
— А если обломали? — глуповато спросил Ростик.
— Тогда мы об этом не узнаем, — хмуро отозвалась девушка и дала ход. — Не успеем.
Цилиндр мягко, пожалуй, даже слишком нежно, тронулся, но скорость стал набирать уверенно.
Странные они тут, решил Рост, безнадежно проваливаясь в дрему, потому что в поле его зрения ничего не происходило, даже окошко пилота санитарка закрыла, как пробкой бутылку. Воюют с пауками, которые разделывают их крепость, словно мясную тушу… И вдруг он понял, понял, почему насекомые в первое же лето после Переноса таскали у людей металл. Этим же занимались и пауки тут, только в больших масштабах и с лучшим, так сказать, обеспечением. Значит, те рои насекомых, которые вообще очень восприимчивы к чужим мыслям, попросту скопировали эту войну, восприняли ее установку как приказ.
Но тогда чей приказ они выполняли? И что это были за ребята, которые отбивали металл у пауков ценой собственной жизни, совсем как люди в Боловске? И чем все это должно закончиться для них, для Ростика с Шипириком?
Почему-то пришла уверенность, что скоро он все узнает. И тогда он уснул уже спокойно, хотя избитое, измочаленное тело кричало от боли, даже «прыскалка» санитарки-аймихо не слишком помогла.
Глава 27
Мягкая живая подушечка улеглась вокруг Ростиковой шеи, и тотчас стало легче. Ростик даже повернулся, чтобы этому мангусту было удобнее. Но что-то пошло не так. Кто-то другой, с такими же острыми коготками деловито взобрался по нему и стал прогонять первого мангуста… Рост открыл глаза, вокруг него устроилась Белогрудка, на нее довольно рассерженно огрызался его главный кесен-анд'фа, пробуя занять свое место. Было непонятно, когда они успели проскочить в цилиндр.
Спина санитарки по-прежнему маячила впереди, только теперь они летели по тоннелю, все-таки изредка освещаемому слабыми фонариками, поэтому ее силуэт то и дело обрисовывался, словно вырезанный из черной светонепроницаемой бумаги.
Белогрудка наконец уступила, хотя и с ворчанием, и кесен-анд'фа улегся на Роста с полным на то правом, как показалось, даже с облегченным фырканьем. И сейчас же Рост стал растворяться в удивительном, ни с чем не сравнимом воздействии этого зверька. Первой его мыслью было, что он пришел сюда не просто так. И оказался…