Эксперимент
Шрифт:
Внезапно деревья впереди расступились, открывая вид столь неожиданный, что Тоби резко нажала на тормоз. Рядом с дорогой вырос зеленый щит, на котором золотыми буквами значилось: «Брэнт-Хилл. Только для проживающих и гостей».
Позади щита открывался ландшафт, позаимствованный из роскошных живописных изображений английской провинции. Она увидела мягкие перекаты полей с подстриженной травой, сад с аккуратно обрезанными деревьями и причудливыми животными, тронутые осенними красками шеренги берез и кленов. Словно драгоценный камень, поблескивал пруд, окруженный дикими
Она посмотрела на пруд, неожиданно задумавшись, насколько здесь глубоко и можно ли утонуть. Ночью, в темноте плохо соображающий человек вполне мог забрести в воду.
Она поехала дальше, к поселку. Метров через пятьдесят Тоби увидела поворот направо и еще одну табличку:
Она свернула.
Петлявшая по хвойному лесу дорога неожиданно уткнулась в парковку, за которой маячило трехэтажное здание. С одной стороны к нему вот-вот должны были пристроить новое крыло. Сквозь сетку, которой была обнесена стройплощадка, Тоби увидела готовый котлован под фундамент. На краю котлована несколько мужчин в касках обсуждали чертежи.
Тоби оставила машину на гостевой стоянке и вошла в клинику.
Ее встретила тихая классическая музыка. Тоби остановилась – обстановка произвела на нее впечатление. Это совсем не напоминало типовой больничный вестибюль. Лоснящиеся кожей диваны, на стенах – подлинники живописных полотен. Она посмотрела на издания, лежавшие на журнальном столике. «Архитектурный дайджест», «Город и природа». Никакой вам «Популярной механики».
– Могу я вам чем-то помочь? – Женщина в розовой униформе улыбнулась из окошка регистратуры.
Тоби подошла к ней.
– Я доктор Харпер из больницы Спрингер. Вчера вечером в отделении неотложной помощи я осматривала одного из ваших пациентов. Я пыталась связаться с лечащим врачом, чтобы узнать о состоянии здоровья пациента, но мне никак не удается его найти.
– Кто его врач?
– Доктор Карл Валленберг.
– А, он уехал на конференцию. Вернется в понедельник.
– Могу я взглянуть на медкарту? Возможно, это кое-что прояснит.
– Простите, но мы не даем их без разрешения пациента.
– Пациент не в состоянии дать согласие. Могу я поговорить с кем-то еще из врачей?
– Давайте я сначала найду карту. – Сестра подошла к шкафу. – Фамилия?
– Слоткин.
Сестра выдвинула ящик и порылась в папках.
– Гарольд или Агнес Слоткин?
Тоби опешила.
– Есть еще и Агнес? Она родственница Гарри?
Сестра
– Его жена.
«Почему сын Гарри ни словом не обмолвился о ней?» – удивилась Тоби. Покопавшись в сумочке, она достала ручку.
– Вы можете дать мне ее номер? Мне очень нужно поговорить с ней насчет Гарри.
– В ее комнате нет телефона. Вы можете подняться туда на лифте.
– Куда?
– Агнес Слоткин находится наверху, в отделении постоянного ухода. Комната три-четыре-один.
Тоби постучала в дверь.
– Госпожа Слоткин! – окликнула она.
Ответа не последовало. Тоби осторожно вошла.
Из радиоприемника тихонько лилась классическая музыка. Сквозь прозрачные шторы мягким рассеянным сиянием проникал солнечный свет. На ночном столике роняли лепестки полуосыпавшиеся розы. Лежащая в постели женщина ничего этого не замечала. Ни цветов, ни солнечного света, ни появления постороннего в ее комнате.
Тоби подошла к кровати:
– Агнес!
Женщина не шелохнулась. Она лежала на левом боку, лицом к двери. Глаза полуоткрыты, но не сфокусированы; тело удерживали подсунутые за спину подушки. Руки сложены на груди в полуобъятии, как у эмбриона. Кремово-белая жидкость из пакета над кроватью капала в трубку, змейкой уползавшую в ноздрю. Постельное белье на вид было чистым, однако в помещении стоял специфический запах, который не могли перебить даже розы. Запах паралитика – запах талька, мочи и витаминных пищевых добавок. Запах медленно угасающего тела.
Тоби взяла женщину за руку и осторожно потянула. Локтевой сустав распрямился с едва заметным сопротивлением. Контрактуры образоваться еще не успели, медперсонал исправно проводил с пациенткой пассивную гимнастику. Опуская руку, Тоби обратила внимание на ее пухлость – несмотря на коматозное состояние, пациентка получала хорошее питание и достаточно жидкости.
Тоби вгляделась в расслабленное лицо, размышляя, на нее ли смотрят эти глаза. Видит ли эта женщина вообще что-нибудь, понимает ли?
– Здравствуйте, госпожа Слоткин, – тихонько сказала она. – Меня зовут Тоби.
– Агнес не может вам ответить, – раздался голос позади. – Но, я полагаю, она вас слышит.
Вздрогнув, Тоби обернулась и увидела обладателя этого голоса. Он стоял в дверях, точнее говоря, заполнял собой весь дверной проем – чернокожий гигант с широким лицом и блестящим клином носа. «Лицо у него приятное, – решила она, – оттого что глаза добрые». Он был в белом докторском халате и держал в руках медкарту.
Улыбнувшись, он протянул ей ладонь. Рука была такой длинной, что рукав халата не покрывал запястье.
«Интересно, существуют ли вообще халаты такого размера?» – размышляла она.
– Доктор Роби Брэйс. Я врач госпожи Слоткин. Вы родственница?
– Нет. – Тоби ответила на рукопожатие, почувствовав, как его рука охватила ее ладонь, словно теплая коричневая перчатка. – Я работаю в отделении неотложной помощи в Спрингере, это недалеко отсюда. Доктор Тоби Харпер.
– Профессиональный интерес?