Эксперимент
Шрифт:
— Ла-а-дно, это обсудим позже. Сейчас важнее о заселении. Но ты подумай о том, как извиниться… Интересных способов много.
— А что с заселением, вроде решено с заселением. Чтобы никто не ругался все остаются там куда и въехали, я остаюсь в комнате, а ты на диване. Извиняться не буду никакими способами, ты сам меня вывел, сам виноват. Все, точка, разговор окончен.
— А может ты на диване? Борзая такая, — зашипел он ей в ухо.
— Я девочка! — возразила Алекса.
— Сразу вспомнила, да не там где надо. Девочка, ты боишься
— Не смеши мои тапки. Тебя боюсь!? Ха!
— Значит решено, сплю в комнате. Буду обнимать тебя чтобы кошмары не снились.
— Ага, размечтался!
— Трусиха.
— Сам трус!
— Мы заселены вдвоём, — отрезал Богдан. — Ради спокойствия всех остальных. Лекс, подумай о других, не только о себе.
— П-ф-ф… В первую очередь я подумаю о себе. К тому же ты можешь спать на диване, поместишься.
— Я не буду спать на диване. Я буду спать рядом с тобой.
— И домогаться.
— Озабоченная, — не удержался, легонько куснул за плечо, она дёрнулась.
— Это ты озабоченный. Постоянно лапаешь меня. Тебе кто-то разрешал?
— А тебе так не нравится я смотрю. Так, сиди тихо, — предупредил её попытки вырваться. — Давай по-взрослому разговаривать. Димке ты должна сказать, что мы с тобой остаёмся в комнате, я поддержу. Ради его спокойствия. Решили?
— Ничего я не должна, ничего не решили.
— Скажи да, — поцеловал в шею, Алекса вздрогнула от неожиданности, — Трусиха.
— Сам такой!
— Лекс, да? — мурлычет на ушко, обдавая кожу жарким дыханием.
По её спине пробежала ощутимая дрожь, уводя мысли далеко от нужного направления и как ему это всё время удаётся, сбивать её с курса.
— Да.
— Ты моя умничка, — поцеловал в щеку обжигая холодную кожу губами.
— Не твоя.
— Будешь.
Она улыбнулась против воли. Самолюбие воспарило над головой. Точно попался кобель.
— Мечтай.
— Уже мечтаю. Видишь, какая милая ты можешь быть, я кажется знаю, тебе ласки не хватает, — погладил растирая девичьи руки, прогоняя холод.
— Достал! Лапы убери. Я не разрешала лапать меня.
Дима стоял у окна и смотрел на парочку сидевшую у реки. Здоровяк Богдан обнимал со спины сидящую между его ног хрупкую девушку, настолько крепко, что это было видно даже издалека. Илья встал рядом выглядывая в окно.
— Вот видишь, договорились. Я считаю вопрос с заселением можно закрыть.
— Она ещё не озвучила своего решения, — упрямился Димка.
— Расслабься. Всё нормально. Она взрослая девочка и далеко не беспомощная. Дурная, но не беспомощная. Что-то тебя прёт, расслабься. Стареешь брат, стареешь.
Дима глянул на друга, да не стареет он, он кажется сходит сума, как проклятый выпадает из реальности в прошлое. И не может спокойно смотреть на так знакомо скандалящую парочку, неравнодушен, больно колется потеря ещё одной трепетной девичьей души. Сам себя не понимает, но он не готов отдать Алексу Богдану.
.
Глава 14
Сильные
— Пообещай, что не будешь больше поднимать на меня руку. И обзывать тоже.
— Не обещаю.
— А ты пообещай.
— Если пообещаю, слово не сдержу. Ты на себя посмотри, силу ко мне применяешь, а весовая то категория разная.
Богдан выдохнул, постоянно хотелось её либо встряхнуть, либо покусать.
— Как же тяжело с тобой разговаривать.
— Ну и не разговаривай!
— Другого ответа я от тебя и не ожидал. Что тогда с тобой делать?
— Обязательно со мной что-то делать?
— Не отвечай вопросом на вопрос. Не надо бесить меня.
Нахалка фыркнула, но промолчала. Ей странно сидеть с ним рядом в его руках, мокрой на песке и разговаривать. Просто разговаривать. Даже и не думала, что с ним такое возможно. А может будет намного проще и приятнее, чем казалось. Строго оборвала себя, всё потом. Когда время придёт, тогда и думать будет. Отмахнулась перепуганно девчонка.
— О чём думаешь? — спросил Богдан, переплетая пальцы с её больной рукой.
Она даже вздрогнула от вопроса. Вот всё чувствует, держать ухо востро, она с первого взгляда поняла, опасный экземпляр. Интуиция никогда не подводит.
— Ни о чём.
— Вот врушка.
— Сам жадина.
Поцеловал многострадальное запястье неторопливо касаясь губами, Алекса затаила дыхание остро чувствуя реакции своего организма.
— Так замираешь, когда целую… — прошептал он ей на ухо. Она передёрнулась от мурашек по спине и выпрямилась. — Хотел о многом поговорить, а говорить ничего не хочется. С тобой невозможно разговаривать, да и бесполезно. Ну ничего, будем исправлять и перевоспитывать.
— Вот и не говори, воспитатель мне нашёлся. Смотри, как бы тебя не перевоспитала.
— Боюсь прибью тебя однажды, — крепко сжал вокруг неё руки, давая в полной мере ощутить их силу. — Доведёшь ты меня.
— Или я тебя. Мне противно, я вся мокрая и в песке.
— И замёрзла?
— Да!
— Капризная, — потёрся щекой о её щеку, просто наслаждаясь коротким перемирием. Сомнений не было, постоянной идиллии не будет.
— Я-а-а?
— Ты. Пойдём, я голодный и злой. Хочу вымыться, — потянул за руку помогая подняться. Переплетая пальцы повёл к дому. Оба босиком, растрёпанные и грязные, мокрые волосы свисают сосульками неприятно прилипая к шее и лицу.