Эксперимент
Шрифт:
– Да хоть бздельник.
– Знаешь что? Вот только посмей съесть больше одной трубочки.
– Трубочки?
– Трдельника!
***
Злиться на Наташу за то, что она собственноручно привела своего брата к Маше с каждой минутой становится все сложнее. После очередной рюмки вискаря, я почти забываю об этом. В конце концов, пусть и Маша гульнет от души с тем, кем хочет, прежде чем Берсеньев запрет ее в очередную оранжерею. А ведь запрет, к гадалке не ходи. Такой
Хорошо, если еще в живых оставит Наташиного брата. И вот тут проблема. Случись с ним что-то посущественнее мордобоя, меня ожидает самый настоящий пиздец от Наташи. И он будет вполне объясним. От этого осознания предстоящие выходные изрядно портят настроение.
– А ну положи обратно, – тоном строгой училки произносит Наташа, как только я тянусь за очередной трубочкой. Удивительно, но эта вещица оказалась на редкость вкусной сладостью.
А даже если бы и нет, я бы все равно потянулся за очередной порцией, дабы растормошить обидевшуюся Наташу.
– Да ладно тебе, я был не прав. Пердельники оказались очень вкусными. Десять минут до полуночи. Может, мир?
– Я с тобой и не ссорилась, – улыбаясь, произносит Наташа, потянувшись за бокалом вина. – И прекрати их так звать, ведешь себя как ребенок. Хотя… это даже хорошо. Значит тебе понравится мой подарок.
– Кстати, о подарках. Пойдем, не будем же мы слушать речь президента, – беру ее за руку и, прихватив ее куртку, вывожу на улицу.
Достаю из джинсов ключи и протягиваю Наташе. Та переводит взгляд то на мою руку, то на машину. Не могу считать ее эмоций. Совершенно.
– Ты тогда сказала Porsche Cayenne. Но я подошел к этому более благоразумно. Тебе еще рановато для столь крутых тачек. Да и ты бы ее не приняла, выделывалась бы по самое не могу, а пежошка самое то. Малолитражка. Такая девчачья, почти розовая. В общем, для девушки идеально. И никто не скажет, что ты насосала, – подмигиваю в ответ на ее молчание. – Твоя самостоятельность, свободолюбие и прочая хрень не пострадает, – дожил твою мать, жду в ее глазах одобрение и… восхищение? Не хватает еще баблом ее подкупать. – Ну скажи уже что-нибудь.
– Спасибо, но… я пока ее не приму. В смысле сейчас нет. Пока нормально не попрактикуюсь, я за ее руль не сяду. И да, мой подарок лучше не открывать, – усмехается, прикладывая палец к накрашенным красной помадой губам. Всегда раздражали намалеванные губы. Сейчас же я смотрю на них и ничего другого как поцеловать не хочу.
– Теперь я хочу получить его еще больше. И да, машина тебя ни к чему не обязывает. Пойдем в дом, холодно.
То, что Наташа попыталась спрятать часть своего подарка, раззадорило еще больше.
– Давай это на рождество откроешь. А вот это сегодня, – протягивает мне подарок.
– Да пожалуйста.
Распаковывая маленький сверток, я ожидал какого-нибудь подкола, но уж точно не старинную игрушку из детства, из-за которой я когда-то сходил с ума. Вот только как об этом могла узнать Наташа?
– Не подумай ничего такого. Я
– Не злюсь. Расслабься. И да, спасибо, это прям неожиданно. Где ты вообще ее достала?
– В интернет-магазине. Там еще и тамагочи продают, я себе хотела купить, но подумала, что кто-то их нас двоих должен выглядеть взрослым.
– Вот все-таки стерва ты, Наталь, – усмехаюсь и наконец делаю то, что не дает покоя мне последний час. Ловлю ее за подбородок, тянусь к губам и накрываю своими…
Глава 30
Когда человек задумывается о своем психически нездоровом состоянии это хорошо или плохо? Наверное, все же неплохо, ибо реальные психи вряд ли нагружают свой мозг такими дилеммами.
У меня еще крыша не совсем поехала, но назвать себя полностью здоровым уже не могу. Никогда не замечал в себе замашек одержимого дебилоида, но сейчас диагноз налицо. Провести семь дней почти двадцать четыре часа в сутки бок о бок и дико раздражаться от каких-то пары часов Наташиных отлучек в последние три дня – это явно беда с башкой.
Веду себя как самая настоящая обиженная мелюзга, у которого наглым образом отбирают единственный оставшийся день в январских загульных каникулах.
Спрашивается, какого хера я должен дожидаться Наташу, пока та навещает ребенка брата, тогда как последний в этот час прекрасно проводит время с моей сбежавшей невестушкой? Хорошо устроился, пока я прикрываю его пока еще целехонькие, не простреленные Берсеньевым яйца.
Хотя, так уж ли его я прикрываю? Плевать я хотел на него и на временную Машину свободу. Я своим желаниям потакаю. Никогда не замечал в себе такого эгоизма, но сейчас он из меня так и прет. Я готов выйти из машины и сродни малолетки зайти в это ужасное место и увезти Медведеву за руку.
А, собственно, кто меня просит приезжать за ней и ждать? Сам херней занимаюсь. Еще и приперся на полчаса раньше положенного, в то время, как мог хотя бы сделать вид, что чем-то занят.
Вместо того, чтобы подумать о чем-то позитивном, мой мозг, как назло, стал мне подкидывать картинки Армагеддона, который развернется, когда будет все всем известно. А ведь это все вопрос времени.
И если со мной лично все будет в порядке, за исключением возможных подстав в бизнесе со стороны Берсеньева, узнай он о моем участии в этом деле, то вот в жизнеспособности Наташиного брата я сомневаюсь. И вот тут-то, и грядёт пиздец вселенского масштаба. С какой вероятностью Гриша закатает Машиного брата в бетон или отстрелит ему яйца? Пятьдесят на пятьдесят.
И тогда мои планы в отношении Наташи рушатся по всем фронтам. Если всю эту херотень кто, кому и кем приходится, она, после изрядного изматывания моих нервов, со временем примет, то случись что-то с ее братом – нет. Ну и как разрулить все так, чтобы Берсеньев не только оставил ее брата с целыми яйцами, но и принял этот мезальянс?