Эксперимент
Шрифт:
Тот уже успел вынуть из багажника две дорожные сумки и теперь раскладывал коляску.
– Вам помочь? – ее голос звучал неуверенно.
– Нет, я справлюсь.
Водитель поставил коляску напротив двери. В следующую минуту распахнул дверцу автомобиля и помог выбраться третьему пассажиру.
Это был мужчина лет тридцати, без обеих ног и левой руки. Водитель, немного помаявшись, все-таки усадил его в коляску.
– Спасибо, но дальше я сам.
Калека направил свою коляску к женщинами, что ожидали его у ворот. Пожилая дама
– Ворота заперты, но у меня есть ключ.
Он поставил сумки на землю и порылся в кармане. Пока мужчина открывал замок, все трое прибывших огляделись.
За воротами, в гуще деревьев, стояло двухэтажное кирпичное здание. Весьма мрачное и какое-то неуютное. К крыльцу вела каменная дорожка. Никаких клумб и цветов. Только стриженый газон. На крыше – две дымовые трубы. На окнах – решетки. Входная дверь из черной стали.
Водитель, наконец, справился с замком. Все четверо вошли на территорию клиники. Только сейчас они заметили табличку, надпись на которой гласила: «Психиатрическая клиника».
Послышался лязг замков. Черная дверь медленно отворилась, и на пороге здания появился невысокого роста, коренастый мужчина в белом халате.
Он устало поприветствовал прибывших. Кивнул водителю, чтобы он мог ехать, и наконец, произнес:
– Меня зовут Иван Григорьевич, я ваш врач. Вы можете обращаться ко мне по любому поводу и в любое время. Я вместе с вами буду находиться здесь, вплоть до того момента, как эксперимент будет закончен.
Все молча кивнули. Мужчина продолжил:
– Отныне вы будете проживать в этом здании. Вам запрещается покидать его пределы. Никаких прогулок по парку и его окрестностям. Никто не должен вас видеть. Итак, сейчас мы с вами войдем внутрь. Поскольку не все могут передвигаться самостоятельно, то мне понадобится некоторая помощь.
За его спиной послышались тяжелые шаги. В дверях показался еще один врач. Крепкий мужчина лет сорока пяти. С густой шевелюрой и аккуратной бородкой.
– Знакомьтесь, это Козырев, психиатр.
Женщины кивнули и молча вошли в здание. Козырев поднял сумки, одновременно с тем, вместе с Иваном Григорьевичем, вкатили коляску. Дверь за ними медленно закрылась.
Глава 3
Отведенная им палата была светлой и довольно-таки просторной. Кафельный пол и стены. Окна выкрашены белой краской. Железные решетки – единственное, что бросалось в глаза.
Четыре кровати. Две вдоль стены, одна у окна и четвертая сразу у двери.
Никаких тумбочек и шкафов. Пришлось бросить свои вещи на свободную кровать у двери, которую никто не выбрал.
Пожилая женщина выбрала койку у окна. Она по-хозяйски поставила свой саквояж на самый край. Скинула с себя шелковый шарф и устало опустилась на подушку.
– Все бы ничего, но мне ужасно хочется чаю. Такого светлого, с двумя
Она закрыла глаза и потерла виски. Наверное, у нее болела голова. А может это сказывался возраст.
Девушка выбрала койку в углу. Сразу расстелила свежую простынь, наволочкой обернула подушку и расстелила одеяло.
Дверь снова открылась, и в палату въехала коляска. Следом вошел Козырев с двумя сумками, которые поставил у входа.
– Если нужно, вам принесут шкаф и тумбочки.
– Да уж, принесите, – отозвалась старуха, – а то расческу некуда положить. Могли бы догадаться раньше.
Врач не обратил на ее комментарии ни малейшего внимания.
– Душ и уборная прямо по коридору. На них соответствующие таблички. В соседней палате вы всегда можете найти нас с Иваном Григорьевичем. Вы пока располагайтесь. Собрание проведем минут через пятнадцать.
Сказав это, он вышел за дверь. Все трое переглянулись. Хотя волноваться было не о чем, легкая нервозность присутствовала.
– Вам помочь? – девушка обратилась к мужчине в коляске.
– Нет. Я сам. Думайте лучше о себе. Я хоть и калека, но могу сам за собой поухаживать, – и он демонстративно отвернулся.
– Не слишком-то любезно, – вмешалась старуха.
– Я сюда приехал не дружбу заводить, – огрызнулся калека. – Мне незачем быть любезным с вами.
– Это, дорогой мой, не любезность, – продолжила женщина, – это воспитание.
В ответ он только что-то буркнул себе под нос. Она взяла трость и немного облокотилась о нее. Видимо так было комфортнее.
– Настало время нам всем познакомиться. Согласитесь, в машине невозможно это было сделать так, как подобает. Итак, – она оглядела присутствующих и, наконец, представилась, – меня зовут Валентина Константиновна, но вы можете ко мне обращаться по имени. Мне так удобней. Теперь вы.
Она посмотрела на калеку. Какое-то время он молчал, но затем все-таки представился:
– Данил.
– Очень хорошо, Данил, – женщина улыбнулась, – сколько вам лет?
– Тридцать два года.
– Вы женаты?
– Нет, – ее вопросы еще больше раздражали его. – Я не женат и не собираюсь. И вообще, оставьте меня в покое.
Он развернул свою коляску в сторону. Демонстративно одел наушники и включил плеер.
– Надо же, какой нервный, – женщина пожала плечами.
Теперь внимание ее переключилось на девушку в углу.
– А как вас зовут, милое создание?
– Мария.
– Я бы дала вам не больше двадцати.
– Двадцать восемь, – ответила она, рассматривая свои пальцы рук.
– Очень интересно. Мне семьдесят восемь лет. Почти восемьдесят. Как я себя называю втихаря – старая черепаха Тортилла. Отжила свое. Много чего в жизни видела, много чего знаю и понимаю. Но вот сейчас, глядя на вас, детка, я никак не возьму в толк. Отчего вы среди нас? Что вас побудило участвовать в этом страшном эксперименте?