Эксперт № 02 (2013)
Шрифт:
Правящий класс, как мы уже поняли, считает, что получается со всем (по крайней мере, со всем, что для него важно).
Неопы, естественно, считают, что не получается ни с чем — ни с демократией, ни с экономикой, ни с инновациями, ни с... Продолжать можно бесконечно.
Креалы в этом с ними (если отбросить нюансы) совпадают.
Народ, как я полагаю, и на сей раз очень близко сходится с активным меньшинством: не получается ни с чем.
Наконец, Россия в целом. Она на сей счет ничего не думает — просто терпит.
Что должно получиться?
А вот
Ибо и так всем ясно, что все перечисленные и поименованные мною субъекты общественной жизни России находятся друг с другом в контрах, то есть в лучшем случае в противоречиях, а в худшем (что ближе к реальности) — в антагонистических противоречиях.
Повестка дня каждого субъекта, кроме креалов и в значительной части власти (как всякой власти), — в максимальной реализации его интересов и в максимальном (по возможности) игнорировании интересов всех остальных.
Власть хочет оставаться властью.
Правящий класс — правящим классом.
Неопы — неопами (по образу и стилю жизни), но стать властью. И еще они хотят, чтобы Россия сделалась такой же, как «цивилизованные страны Запада», а народ России — «цивилизованным народом».
Чего хотят креалы (в одном из вариантов), я опишу во второй части данной статьи.
Народ не то что хочет оставаться народом (он понимает, что ничем иным ему стать не удастся, ибо такого в истории человечества никогда не случалось), но он хочет как можно лучше жить и как можно меньше зависеть и от власти, и от этого правящего класса, и от этого активного меньшинства, постоянно над ним, народом, экспериментирующего. Между прочим, именно здесь народ выбирает сегодняшнюю власть, а не сегодняшнее активное меньшинство. И это понятно: между медсестрой-сиделкой и сумасшедшим врачом-экспериментатором подопытный всегда выберет медсестру.
Россия хочет выжить, оставаясь Россией. Тут ее интересы полностью совпадают только с народными (и интересами креалов, разумеется), однако это совпадение не имеет нужного механизма взаимодействия, ибо народ как масса никакого представительства в политических институтах страны не имеет. (Кроме, и это нужно признать, даже если не нравится, двух таких институтов — лично Путина и отчасти, ибо не весь народ разделяет ее идеологию, КПРФ.)
В этом же повестка дня России в целом отчасти (но лишь отчасти) совпадает с интересами власти. Власть по определению не желает потерять страну — объект своего управления. Кроме того, власть, пусть и на собственном (будем считать его даже негативным) опыте, понимает, что, изменись вдруг Россия резко, власть в ней будет какая-то другая. Неважно какая (то ли лучше, то ли хуже), но другая. Не мы.
Ну и, разумеется, позитивная повестка дня России императивно требует сохранения ее народа (полное совпадение интересов с самим народом) и такой власти, такого правящего класса и такого активного меньшинства, которые по крайней мере не губили бы Россию и не слишком обирали бы ее народ, а желательно — куда более эффективных и неэгоистических власти, правящего класса и этого активного меньшинства.
Что
А здесь, думаю, ответы у наших субъектов будут совсем разные.
Власть: развиваемся и совершенствуем экономику, политическую систему, демократию, здравоохранение, образование... Словом, все.
Правящий класс: реформы. Очень удобный ответ, как будет видно ниже.
Неопы: ничего не делаем, а то, что делаем, возвращает нас в тоталитарное прошлое и еще дальше уводит от сообщества цивилизованных стран . При этом еще неопы добавляют: воруем (имея в виду не себя, а всех остальных, но прежде всего власть и правящий класс).
Креалы: делаем все не так, а главное — бессмысленно и безответственно.
Народ: мы не понимаем, что мы, то есть вы, делаете. С «воруем» согласны — реформы для этого и проводятся.
Россия здесь точно совпадает с народом: не понимаю, что вы все со мной делаете.
Чесотка реформаторщины
Впрочем, с тем, что мы делаем реформы , согласятся все, ибо каждый день у нас что-то меняется: от законов до названий, от бухгалтерского учета до правил дорожного движения, от самолетов (своих уж нет) до слов (переход от русского языка к англо- кавказско- деревенскому — даже не к нижегородскому ). Делаем мы реформы и тогда, когда они очевидно приводят к худшим, чем было до них, результатам.
Ничем иным, кроме как проведением реформ, Россия (с момента решения вопроса о целостности нынешней РФ) и не занимается. Кажется, на нее напало какое-то безумие реформаторства, какая-то чесотка реформаторщины . Реформируем все, что шевелится, как говорят некоторые люди совсем по другому поводу.
И хотя с реформами в основном ничего хорошего не получается, именно реформаторство стало самым прибыльным делом в России. И понятно почему. По трем причинам.
Первая — реформаторство внешне демократично и прогрессивно само по себе. Если ты реформатор, то ты уже вроде бы и демократ, и прогрессист, а ими быть модно. Вообще, и в России особенно. Ибо если ты не реформатор, то ты сталинист- реакционер .
Вторая — реформаторство прекрасно заменяет созидательную деятельность. Нужно, допустим, создать новый аппарат (или препарат), а создать ты его не можешь. Не признаваться же в этом. А валить все на кровавый сталинский режим, на фоне нынешнего безобразия ретроспективно все более симпатичный, не получается. И тогда ты объявляешь реформу, после проведения которой аппараты и препараты посыплются как из рога изобилия. Но на проведение реформы нужно время и...