Эксперт № 04 (2013)

Эксперт Эксперт Журнал

— Я думаю, что это первый шаг, который надо было сделать, потому что США, во-первых, самый крупный усыновитель, во-вторых, самый наглый. И США являются одной из двух стран на планете (вторая — Сомали), которые не ратифицировали международную конвенцию «О правах ребенка». Это страна, где погибло наибольшее количество наших детей. Это страна, где зафиксированы случаи передачи наших детей в рабство. Это страна, где зафиксирована ферма, замечательная ферма в Монтане, где находится 65 детей, из них 36 русских. Причем ферма абсолютно незаконная, но зарегистрированная как религиозная организация, куда нет доступа ни местным властям, ни нашим властям — никому. И там 36 наших детей, которых продали туда так называемые чайлд-брокеры. Это новая профессия в США, эти люди пристраивают бесхозных русских детей, с которыми наигрались и бросили. Если их просто передать куда-то в патронатную семью, то в этом случае родителям надо платить алименты. А за четверть этой суммы чайлд-брокер возьмет этого ребенка и вывезет на такую ферму.

Сейчас сложилась вот какая ситуация: рынок белых детей в нашей стране сужается. Потому что из тех 650 тысяч сирот, которые

у нас есть, более полумиллиона уже находятся в патронатных семьях. Есть реально люди, которые за ними ходят и которых они называют своими родителями. Осталось 129 тысяч, и из этих 129 тысяч у 85 процентов есть родители, они просто лишены родительских прав. Часто, кстати, искусственно лишены родительских прав, потому что кто-то в СИЗО находится, кто-то запил. Из этих 129 где-то 29 — это дети до десяти лет, собственно, за них и ведется борьба. Пока количество желающих усыновить кого-то в нашей стране, тех, кто уже оформляет документы, по официальным данным, больше 20 тысяч. Тех, кто написал хоть что-то, но пока ничего не делает из-за того, что их футболят, — 100 тысяч. А по опросам, количество желающих усыновить ребенка — больше четырех миллионов. Но есть мафия, которая кровно заинтересована в том, чтобы, во-первых, существовал пул детей, которых можно продавать, а во-вторых, чтобы впереди очереди на усыновление всегда стояли люди, платящие бабки. Они не отдадут ребенка никакой российской семье, уже много лет не отдают. Просто потому, что всегда впереди окажется кто-то, кто заплатит, представители вот этих самых синдикатов, щупальца которых протянулись у нас вплоть до каждой службы опеки.

— Вы считаете, что практически каждая служба опеки коррумпирована международным спрутом?

— Да, это давно уже.

— Что же произойдет, если запрещаются усыновления лишь в одну из стран? При том что сами службы остаются в прежнем виде?

— Здесь речь идет о щупальцах этих усыновительных синдикатов. Если вы будете точечно бороться с коррупцией, то нанесете лишь игольные удары. Щупальца надо обрубать, способ обрубания один — запрет на внешнее усыновление. Потому что сам спрут за пределами, это глобальный рынок, с которого нам надо уходить, потому что мы последняя белая страна, которая позволяет себе продавать своих детей на сторону. Это позорище, и нам надо избавляться от сиротства и от этих внешних усыновлений. Проблему сиротства внутри страны мы не решим. Потому что коррумпированная опека заинтересована в том, чтобы матери отказывались от своих детей в роддомах. Они заинтересованы в том, чтобы суды как можно чаще лишали родителей родительских прав. Вы знаете, что почти в 60 процентах случаев лишения родительских прав эти родители затем добиваются их восстановления? Но только в том случае, если дети еще здесь. А детей могли уже продать.

— Можно обратиться к мировой практике запрета на усыновление, к мерам, которые принимали разные страны, в том числе Румыния, Камбоджа, Киргизия, из- за опасения в коррумпированности собственных органов опеки. Во всех этих случаях все- таки речь шла о полном запрете на усыновление иностранцами. Наш закон направлен адресно против одной страны.

— Я согласен, что он действительно слегка беззубый и надо будет его поправить.

— Последний московский марш свидетельствует, что закон вызвал очевидный политический кризис. Если сравнивать с протестами прошлого года, у этого марша очень сильно изменилась риторика по отношению к властям. То есть, грубо говоря, если раньше говорили о жуликах и ворах, то теперь — о подлецах и людоедах. Как вам кажется, имеет ли это какое- то значение для политической атмосферы в стране? И не было ли все же ошибкой включение запрета на усыновление в

« антимагнитский» закон?

— Я считаю, что произошло уникальное событие в истории человечества — впервые на площадь вышли люди добиваться права продажи собственных детей за границу. Говорить о том, что это нормальное состояние умов, по меньшей мере странно. Как бы я это интерпретировал? Я бы всем, кто давно читал и забыл, и тем, кто никогда не читал, рекомендую прочитать роман Достоевского «Бесы», где этот феномен описан очень хорошо, он называется «бесовщина». Этот феномен не связан с политикой, с политическими взглядами, это не связано с идеологическими убеждениями. Это определенный психоз на антироссийской почве. Как писал Достоевский, бесчестилась Россия, и как можно было этому не аплодировать. Вот я думаю, что протестное движение действительно качественно изменилось: оно было движением в основном политическим, а сейчас стало просто бесовским, в интерпретации Достоевского.

— С одной стороны говорят о людоедах, с другой — о бесовщине. Не кажется ли вам, что сейчас политическая риторика с обеих сторон уходит в некую иррациональную сторону? И это тоже свидетельство кризиса?

— Нет, абсолютно. Во всех уважающих себя странах внешние усыновления запрещены, и это нормальное, обычное поведение человека. Но, естественно, тот, кто стоит на позиции Ставрогина из романа «Бесы», этого не поймет. Поэтому я считаю свою позицию глубоко нормальной для любого цивилизованного человека в любой цивилизованной стране, который уважает себя, свой народ, свою нацию, свою расу.

Политшансон

Емелин Всеволод

В Москве так много стало кадиллаков,

Куда ни плюнешь — всюду кадиллак.

В Москве так много стало автозаков,

За угол глянешь — увидишь автозак.

Девчонки любят тех, кто в кадиллаках,

Тех, кто начальник, мент или бандит.

А Юлька любит тех, кто в автозаках,

Кто за свободу родины сидит.

Она любила храброго мальчишку,

Она связала с ним свою судьбу.

Он не читал бессмысленные книжки,