Эксперт № 21 (2014)
Шрифт:
Сытый радикализм
Конечно, референдум не просто не имел юридической силы — у его устроителей не было доступа к официальной базе данных избирателей Венето, из-за чего в референдуме мог принять участие фактически любой желающий — сочувствующий или просто любопытствующий. Чем и воспользовался, например, известный московский медиаменеджер Антон Носик , гостивший в этот момент у друга в Венеции. «Нужно было заполнить большую анкету по-итальянски, верифицировать свой телефон и почту, потом ты получал ссылку для голосования, — объяснил он “Эксперту”. — Единственная уязвимость, которой я и воспользовался, состоит в том, что опрос был полностью частной инициативой, поэтому организатор не имел доступа к паспортной базе и в графе “номер паспорта”
Более того, газета Corriere del Veneto (местная редакция миланской газеты), заказав анализ трафика сайта plebiscito.eu трем независимым специализированным компаниям, объявила, что трафик «накручен» в двадцать раз при помощи роботов, а в реальности голосов не больше ста тысяч. Устроители онлайн-референдума категорически отрицают подтасовки и заявляют о своей готовности открыть программный код и передать данные в итальянский ЦИК для сверки с официальной базой данных. Но ЦИК не спешит воспользоваться любезным предложением «индепендистов». Потому что, вступив с ними во взаимодействие, он тем самым как бы официально признает их. Поэтому же новоизбранный премьер Италии Маттео Ренци категорически отказался 2 апреля на саммите в Брюсселе комментировать действия венецианского спецназа, заявив, что высшее руководство не вмешивается в повседневную работу полиции.
Это можно было бы, вслед за «индепендистами», счесть «сознательно проводимой римскими властями политикой замалчивания», но дело в том, что большинство венецианцев сами отнеслись к референдуму крайне сдержанно. Особенно это касалось людей творческих профессий, которым, казалось бы, должны быть близки романические представления о Венецианской республике. Ведь не секрет, что постоянно жить в крайне своеобразном городе на воде — это сознательный и не самый очевидный с точки зрения бытового комфорта выбор.
«Нет, я не участвовал в референдуме и, вообще-то, даже не слышал о нем, пока не объявили результаты, — рассказал “Эксперту” венецианский художник Фабио Визинтин , автор графического романа “Венецианские приключения мессера Кота в сапогах”. — Вся эта новость нагромождена СМИ, а ценность ее почти нулевая. Если кто и голосовал, то чисто демонстративно, за исключением двух-трех дурачков, верящих, что в наши дни возможно что-то подобное».
«О референдуме было мало известно, — вторит ему Альберто Тозо Фей , выходец из семьи потомственных муранских стеклодувов, автор многочленных популярных книг, посвященных истории Венеции и ее легендам. — Даже когда я узнал о нем, то все равно не голосовал, потому что в этой инициативе есть элементы чистой пропаганды. И ощущение такое, что помимо людей, искренне верящих в возможность отделения Венето от итальянского государства, этой мечтой о независимости манипулируют люди сомнительные, чьи реальные цели и задачи остаются в тени».
Еще категоричнее ответила на вопрос, насколько серьезным считает она движение «венетистов», постоянно проживающая в Венеции русская художница и писатель Катя Марголис : «Нинасколько. Сытый радикализм от безделья — частое явление в этом мире».
Венеция и Венето
Означает ли это, что движение сепаратистов в лучшем случае романтический арт-проект, а в худшем — популистская спекуляция политиканов, не пользующихся никакой поддержкой? Если бы речь шла о Венеции, пожалуй, только так и можно было ответить. Стоит, однако, учитывать, что кроме самого этого уникального 300-тысячного города-памятника, живущего за счет всемирного туризма и кровно заинтересованного в максимальной доступности и открытости, существует еще почти пятимиллионная область Венето. А там настроения жителей более противоречивы.
Мало кто отдает себе в этом отчет, но Италия — это страна не только высокой моды и старых мастеров, но и мощнейшего военно-промышленного комплекса. Так, в 2009 году независимая исследовательская служба Конгресса США (Congressional Research Service) опубликовала поразительный доклад, из которого следовало, что Италия оттеснила Россию со второго места (первое, естественно, осталось за США) по сумме заключенных в 2008 году военных
Неудивительно, что многих жителей Венето, при всем их итальянском патриотизме, наглядно продемонстрированном в 2011 году, когда в честь 150-летия объединения Италии окна частных домов и квартир украшались флагами и кокардами, не очень устраивает ситуация, когда область отдает в федеральный центр налогов больше, чем получает обратно в виде социальных программ. «Сейчас мы платим Италии семьдесят миллиардов евро в год и получаем обратно пятьдесят миллиардов, — объясняет живущий в Венето с 1996 года и имеющий с 2000 года итальянское гражданство русский инженер Андрей Левин , сооснователь небольшой компьютерной фирмы, решительный сторонник полного отделения Венето. — Оставшиеся двадцать миллиардов идут на содержание убыточного юга. При этом нам продолжают рассказывать, что наши проблемы вызваны уходом от налогов. Венето разбогател благодаря производству, но увеличение налогов до невероятных семидесяти процентов сделало любое производство невыгодным. Заводы стоят. Магазины закрываются. Среди предпринимателей много самоубийств. Такая вот картина».
«В Италии существует сильное недовольство политикой, которая всегда оставалась “поддерживающей” и “покровительственной” по отношению в югу, — признает далекий от радикализма художник Визинтин. — Политикой, которая сейчас, в условиях кризиса, кажется неприемлемой в таких регионах, как Венето, где видят, как мало-помалу разъедается благосостояние, обретенное долгими годами великих лишений».
Новый контекст
«Огонь разгорается, — утверждает Андрей Левин. — Раньше никогда в жизни по центральным итальянским телеканалам ничего не говорили о борьбе Венето за независимость. На это было наложено абсолютное табу, это было строжайше запрещено».
Даже если списать его слова на излишнюю горячность неофита, невозможно не признать, что медийное покрытие негосударственного виртуального референдума оказалось беспрецедентным. Почему? Что изменилось? Изменился контекст. Инициатива пылких патриотов тысячелетнего флага с крылатым львом св. Марка на сей раз встала если не в ряд, то в группу подобных событий в разных уголках Европы — объявленного на сентябрь референдума о независимости Шотландии, январского решения парламента Каталонии о проведении аналогичного референдума (решительно заблокированного 9 апреля парламентом Испании), успехов на муниципальных выборах во Франции Национального фронта Марин Ле Пен, в числе требований которого — выход из зоны евро. И конечно, крымского феномена, на который прямо ссылаются и сам Бузато, и президент региона (губернатор) Венето Лука Дзайя , представитель «Северной лиги», называющий себя «евроскептиком» и открыто поддержавший «виртуальный референдум».
Что же дальше? Контактный адрес и телефон на сайте устроителей референдума не отвечает, но из их многочисленных публичных заявлений известно, что они намерены добиваться проведения уже официального референдума. Губернатор Дзайя обещал им на словах свою поддержку, хотя признал, что провести инициативу через местный парламент будет непросто, потому что в конституции Италии сама возможность выхода того или иного региона из ее состава не предусмотрена. Но Бузато не унывает, ссылаясь на верховенство европейского «права наций на самоопределение». Кроме того, он уже призвал своих сторонников к «фискальной забастовке», то есть к уходу от федеральных налогов.